Он медленно разжимает пальцы. Я заканчиваю с его рёбрами. Предчувствие не оправдалось: пара кровоподтеков, ссадины, но кости целы, только ушибы.
— Ого, — говорит Макс, останавливаясь в паре метров от нас. — Ты уже на красавчика запала, Фло? Он даже не принят ещё. Сайлас решит, а потом...
— А потом он на пару недель уйдет в свободное плавание восстанавливаться, — зло говорю я, — пока вы там решать будете. А еще потом тебе придется самому придумывать, почему Сайлас лишился хорошего бойца. Готов?
Запястье горит и ноет. Я устала и очень хочу домой.
— И объясни ему правила: врача не посылать, не трогать и не мешать работать, — добавляю я.
— Слышал? — неприязненно говорит Макс. Этот новенький отчего-то всех раздражает. И меня тоже, хотя меня-то с чего? — К врачу до боев, после боев — без разговоров. И все, что говорит — выполнять. Или сам знаешь, где окажешься. Завтра отдыхаешь. После…
Выразительно смотрю на этого придурочного бету. Какой послезавтра? Послезавтра он в лучшем случае вставать начнет с такими-то вводными.
— Послезавтра тоже. Потом посмотрим.
Макс уходит.
Зову уборщика и прошу принести оставшийся в баре лед и зажечь полный свет. Он приносит целую миску, потом загораются лампы. Завязываю горсть в салфетку и даю новенькому приложить к затылку. Пока он держит — готовлю ампулы.
— А теперь сиди смирно, — говорю я, доставая шприц. — Обезбол. Чтобы ты не дёргался, пока я буду зашивать твою красивую морду. А то попорчу.
Он смотрит на иглу с презрением и не двигается. Я ввожу препарат внутримышечно, быстро и чисто — мне не впервой делать уколы тем, кто считает, что боль делает их сильнее.
Потом антибиотик. На всякий случай. Заклеиваю место укола пластырем и снова поворачиваюсь к своей сумке. Хорошо бы его, конечно, в мою оснащенную комнату… только дойдет ли? Нет, он конечно дотащится. А мне потом что делать, если он решит, что обморок— лучший вариант?
— Всё. Теперь давай зашивать. И без глупостей.
5
Ну надо же. Дошел.
Правду сказать — дополз. Но я наконец под крышей, в комнате. Снял утром, повезло.
Хлипкая дверь, тонкие стены, сквозь которые слышно все в подробностях, шатающийся столик, табуретка с разными ножками, кровать, раковина, холодильник и чайник. Долго перечислял, но за двадцатку в неделю хозяин предоставляет относительно комфортабельные условия.
Холодно. Отопление фурычит еле-еле. Да и ладно. Сухо, отдельно и все для жизни — что еще надо.
Несколько часов назад я думал, что сдохну на бетонном полу в этой чёртовой «Клетке». Потом какая-то мелкая вколола мне что-то достаточно действенное. Обезболивающее. Видно, сильное. Я до сих ничего особо не чувствую, оно притупило боль в груди и в затылке. Без него я бы не дошёл. Лег бы где-нибудь в переулке, и ждал, пока чертов дождь смоет меня в канализацию. Как дерьмо.