В коридоре тихо и холодно. Из противоположного крыла слышны приглушенные звуки разговора — значит, ушли не все. Заглядываю в комнаты — действительно все пусты, кроме одной. Но этих я сегодня видела и одного из них даже зашивала. Уточняю, все ли нормально и иду дальше.

Выхожу к рингу. Зал почти пуст, только уборщик оттирает мокрой тряпкой бетон. Неужто ушел? Тогда могу сказать, что Сайлас реально отыскал бриллиант.

Он сидит тени у самой дальней стены, на скамье. Прислонился спиной к стене, опустил голову. Руки безвольно лежат на коленях. Но он сразу реагирует, стоит мне сделать шаг в его сторону. Настороженно наблюдает за мной. Лицо в крови, дышит тяжело.

Подхожу и сажусь рядом, не обращая внимания на его злой взгляд.

— Повернись к свету, я посмотрю.

— Отъебись, — хрипло выдыхает он. Настроен серьезно и готов ударить.

— Я местный врач. И здесь есть правило: каждый после боя приходит ко мне.

— Отвали сказал. Не нужен мне врач.

Он пытается запрокинуть голову назад, но у него плохо получается. Думаю, он бы застонал, если бы был один. Но он стискивает зубы, и его лицо буквально перекашивает. Он смотрит в потолок, пытается остановить кровь, сочащуюся из разбитого носа.

— Вперед наклонись, — быстро говорю я. — Так ты не остановишь, а вот крови наглотаешься.

Он даже не поворачивает головы.

— Отъебись сказал, — бормочет он.

Придурок. Все они такие. Ничего, потом как миленький будет являться в мой кабинет.

Беру его за подбородок и поворачиваю его голову к себе. Он дёргается, хочет отстраниться, но я сжимаю пальцы сильнее.

— Ты чего, меня испугался? — говорю я зло, надоело ей-Богу. — У тебя своя работа, у меня своя. И нехрен мне мешать..

Пара ссадин, глубоких, лучше зашить. Нос разбит, но не сломан.

Я вижу, как он дышит — тяжело, старается неглубоко. Возможно, рёбра сломаны. Опускаюсь на корточки перед ним. Осторожно пытаюсь прикоснуться прощупать кости, и он опять дёргается, как от удара. Хреново.

— Майку сними, — говорю я.

На этот раз он тоже что-то бормочет, зло, но уже как-то обессиленно. Помогаю это сделать. Мне бы порадоваться такой покорности. Еще бы оказалось, что он ушибами отделался.

— Здесь больно?

Я ощупываю ребра под его злобный ненавидящий взгляд.

— А здесь?

Молчит. Ладно, продолжим. Он хватает меня за запястье — сильно, до боли. Его пальцы сжимаются, как тиски.

— Отпусти, — говорю сквозь зубы. Больно дико. Вот работка мне досталась. — Я на работе, и твоего разрешения на осмотр спрашивать не буду.

Он смотрит на меня. Его глаза мечутся, как у загнанного зверя. Странный парень.

— Дай мне тебя осмотреть. И все.