Броди взрывается. С глухим рыком он пытается нанести удар локтем, ногой, пытается схватить за шею и прижать к сетке. "Выскочка" уворачивается, выскальзывает, и я понимаю, что он не просто избегает ударов — он двигается в одному ему понятном ритме. Он знает, куда упадёт кулак Броди за секунду до того, как тот начнёт замах. Это не просто опыт — это чутьё. Звериное. Впрочем, звериное и есть.

Броди тяжело дышит. Он выдохся. А новичок всё ещё свеж и бодр. Стоит и ухмыляется под рев толпы. Он даже не вспотел, чёрт возьми.

И тогда "выскочка" наносит настоящий удар. Один. В челюсть. Коротко, точно и мощно — я слышу сухой хруст и вижу, как Броди заваливается назад, спотыкается и падает. Сетка вибрирует, когда он ударяется об неё головой.

В зале на секунду наступает тишина. Потом толпа взрывается криками. Посетители свистят и орут оскорбления в адрес Броди. Кто-то смеётся. Кто-то швыряет пустую бутылку на ринг.

Броди трясет головой и пытается подняться.

"Выскочка" смотрит на поверженного медведя, чуть склонив голову, будто размышляет, добить или нет. Потом отворачивается и идёт в свой угол.

К Броди подскакивает судья, требует встать. Но приходится подзывать помощников и те выводят его с ринга под руки. Броди еле стоит, но все же стоит. Он не смотрит в мою сторону. Стыдно. Позор.

Я возвращаюсь в медицинскую комнату. Через пару минут раздосадованный Броди сидит у меня; Макс в коридоре во всеуслышание комментирует прошедшие бои. У Броди разбита скула, сломан нос, про синяки я не упоминаю. Четыре рваные раны. И скорее всего пара ребер сломаны. Я зашиваю его молча. Он тоже молчит.

— Сходи сделай снимок. Ребра не шутка. Хорошо, если трещинами отделался, но…

— Отвали, — цедит Броди. И правда, чего это я.

— Закончу — отвалю, — я тоже умею быть злой. Но прежде всего их же безопасность. Мне за это платят, а не за нежности. — Майку снимай.

Броди рычит, но слушается. Попробовал бы не послушаться. Макс очень доходчиво умеет объяснять и охотно своей привилегией пользуется.

Перетягиваю парню ребра — лучше перебдеть — и отпускаю.

— Не вздумай бухать, — говорю в спину.

Он опять рычит что-то неразборчивое, но на этом и все.

Больше на бои я смотреть не хожу. Смысл — я только закончу с одним, как появляется следующий, кому требуется моя помощь. И только новичок так и не приходит. Ну надо же.

Собираю свой тревожный чемоданчик. Макс велел быть повнимательнее к новичку, значит эта бойня — всего лишь формальность, так принято, ритуал своеобразный для принятия в “семью”. Значит, нужно идти.