Я пытаюсь. Я пробую подняться на руках, но они дрожат, и я падаю обратно на бетон. Я слышу, как Макс вздыхает. Я слышу, как он подходит ко мне. Он хватает меня и ставит на ноги, небрежно дёргает мои джинсы вверх, застёгивает пуговицу. Это движение не имеет смысла. Оно механическое. Как будто он поправляет вещь, которая сломалась.
Я стою. Ноги дрожат. Между ног — горячая, липкая боль. Я смотрю в стену и не вижу её. Я не вижу ничего.
Я слышу, как он говорит что-то совсем рядом, но его голос доносится откуда-то издалека. Я смотрю на свои руки. Они дрожат. На них кровь. Моя кровь.
Я не плачу. Я не могу. Слёз нет. Есть только пустота.
Смотрю на свои руки — они ещё дрожат. На них запёкшаяся кровь. Моя кровь.
Больно. Очень больно.
Я повторяю про себя снова и снова: “Ничего нет. Ничего. Ничего. Нет”
Возвращаюсь рывком.
Сначала холод, потом боль. Нет травы, нет неба.
Потом возвращается ощущение боли. Потом запахи. Латекс. Спирт. Еще что-то.
Открываю глаза и на какую-то долю секунды вообще не понимаю, где я.
А потом понимаю. И закрываю глаза.
Нет. Пожалуйста. Только не это.
Я пытаюсь пошевелиться.
Не получается.
Тело будто перестало быть моим.
— Очнулась?
Голос Макса.
Меня начинает трясти.
— Не трогай меня.
Я говорю тихо, сама себя еле слышу.
Он подходит ближе. Хочу отодвинуться, но не получается.
— Фло.
Я закрываю глаза.
— Не трогай меня.
— Хорошо, — говорит он наконец. — Никто тебя не трогает.
Я открываю глаза.
Не верю.
Никому.
Ни одному слову.
Хочется домой.
И тут я понимаю, насколько это смешно. У меня нет дома. Есть комната. Есть коридор. Есть дверь, которую открывают другие.
А дома нет.
Я закрываю глаза.
Передо мной снова появляется лес, ветер, мох. И опять меня окликает знакомый голос:
— Рыжая?
Я цепляюсь за его имя.
Дэм.
Дэм.
Дэм.
Он настоящий.
Он приносил мне чай.
Он ворчал из-за овсянки.
Он спал в кресле, когда я читала.
Он говорил, что я рыжая.
Я улыбаюсь. Ну, почти улыбаюсь.
Почти.
А потом вспоминаю горячие руки.
И меня снова начинает тошнить.
Я отворачиваюсь.
Кто-то ставит рядом стакан.
— Пей, — говорит Макс.
Смотрю на стакан. И резко отодвигаюсь.
Стакан падает.
Звук получается слишком громким.
Я вздрагиваю.
— Фло…
— Не подходи!
Он останавливается.
И впервые за долгое время я вижу в его лице не раздражение.
Что-то другое.
Наверное, страх.
Но мне всё равно.
Я смотрю на осколки.
Один из них блестит под лампой.
Очень красивый.
Я думаю, что если смотреть только на него, можно снова уйти в лес.
Там тихо.
Там никто не трогает.
Там можно стоять босиком на мху и слушать воду.
Там нет никого. И главное — меня нет.
34.
Я чувствую, что что-то не так, ещё до того, как дверь открывается.