— Дэм? Посмотри на меня. Слышишь? Глаза открой!
— Отвали, — шепчу я. А эта дура почему-то улыбается.
— Посмотри, жалко тебе?
— Смотрю.
— Как меня зовут?
— Рыжая.
— Очень смешно, — говорит она, и опять не уходит. — А почему?
— Потому что мудак. Не помню. Имя не помню.
Дверь открывается. Я слышу. Повернуться сил нет. Рыжая тут же голову поднимает.
— Ну как?
Рыжая кивает. И неизвестный мужик приказывает:
— Зайди в лабораторию. Там ребятам надо.
— Посмотри за ним, — рыжая встает и поправляет халат. — Чтоб дышал. Если через пятнадцать минут не приду — давление, пульс. Если что не так — даже если показалось — сразу за мной.
И уходит. И без нее мне становится темно. Как во сне. Вот дура. Что не так-то? Раз уж очнулся, то теперь выкарабкаюсь.
Рядом садится парень из охраны. Вроде видел его. Плевать. Хочу глаза закрыть — а этот мудак вскоре сжимает мое плечо. Сука, крепко.
— Не сдохну я, — хриплю ему.
— Доктор сказала следить — значит, следить, — отвечает он. — Сколько пальцев видишь?
— Три.
— Угу.
Рыжая наконец возвращается, и начинается все по кругу. Я злюсь, только сопротивляться не могу. Приходится ее терпеть и подчиняться.
— Ты есть хочешь? — спрашивает она вдруг.
Я от боли выть хочу. Или обернуться. И выпить бы не отказался — заглушить все это, мысли эти ебучие. Я наверно долго молчу, взгляд у нее становится тревожный.
— Не, — решаю не шутить. Сил нет с одной стороны, и желания.
Она садится рядом с чашкой. Молоком пахнет. Горячим. Хорошо.
— Ты как тут, рыжая?
— Как всегда, — пожимает плечами она. Говорить не хочет или…
— Не обижают?
— Нет, — она усмехается и делает глоток. А я закрываю глаза. Заебался. И все равно смотреть больно.
— Дэм? Посмотри на меня.
Опять. У нее паранойя, блядь. Достала.
— Отвали, — шепчу я.
— Просто посмотри.
Настырная. Открываю глаза.
— На меня, Дэм. Слышишь? Хорошо. Спи.
— Все?
Я снова проваливаюсь в сон. Но теперь к счастью мне ничего не снится.
23.
Я не сплю.
То есть иногда закрываю глаза. Минут на десять. На пятнадцать.
Потом просыпаюсь и сразу смотрю на него.
Дышит. Температура, пульс, сатурация. Хорошо.
Снова закрываю глаза.
И опять открываю.
От мысли, что сейчас я пропущу момент, когда все станет плохо.
В принципе пошли уже третьи сутки, и динамика хорошая, и можно бы уже не трястись так… только я отпустить не могу.
— Фло.
Я вздрагиваю. В дверях охранник. Он уже наловчился помогать мне с пациентами. Странно только: он днем тут обычно, на ночь меняются. А его я тут вторую ночь вижу.
— Давай-ка иди поспать.
— Все нормально. Я спала.
— У тебя руки трясутся.
Я смотрю на свои руки. И правда, и уже не чуть-чуть, вполне заметно…