Просто что-то внутри меня умерло в тот вечер. Что-то, что называлось Фло. Настоящая Фло, которая играла со свечами и пила чай с мятой, умерла вместе с сестренками, и осталась только та, которую я не узнаю в зеркале.
Мир наконец-то показывает мне своё настоящее лицо.
2
Я всегда стабильно просыпаюсь за час до будильника. Тело знает время лучше любого механизма. И делает все, чтобы моей внутренней сути было спокойно. Спокойно мне, по честному, не бывает никогда, но снизить градус и чувствовать себя увереннее привычка делать все заранее помогает. Иллюзия контроля. Мне важно. Психотерапевт поможет лучше, но с моим заработком о такой роскоши можно только мечтать.
В комнате холодно — батарея греет только наполовину, и то очень слабо. В промозглые дни я сплю в двух свитерах. А иногда поверх одеяла еще добавляю куртку.
Я просыпаюсь сразу, как он неприятного сна. Но снов нет. Последние пару лет я перестала видеть сны.
Шесть утра, рассвет серый, за окном стучит дождь, форточка от порыва ветра опять открылась — старый запор частенько не выдерживает порывов ветра.
Надо вставать.
Умываюсь холодной водой, стараясь не касаться пальцами лица. Чищу зубы. Зеркало здесь есть, но я не смотрю в него. Зачем? Я знаю каждую неровность, каждую вмятину на коже, каждый участок, где ожоговая ткань тоньше и белее остального. Зеркало не может сказать мне ничего нового. Но снять не могу. Хозяин этой квартиры сдает ее за недорого, но с условием ничего не передвигать. Что ж… иногда, когда совсем паршиво, совсем тянет посмотреть и решиться наконец-то сделать то, что не доделали эти отморозки… тогда я занавешиваю зеркало. Пусть я не помню ничего, пусть я выжгла свой дар той страшной ночью и осталась очередной бесталанной ведьмой… но я знаю, кто отдал свои жизни за меня. И я не могу их предать своим малодушием.
Я одеваюсь быстро — джинсы, футболка, водолазка, которая скроет шрамы на плечах, шее, подбородке, поверх свитер. Проверяю белый халат, в котором работаю в аптечной лавке. Волосы собираю в низкий пучок, чтобы не лезли в глаза, и выхожу из комнаты.
Квартира крошечная — одна комната с кухонным уголком, заставленная коробками с травами и банками. На подоконнике сушатся листья мяты. Я срываю один и растираю между пальцев. Запах — знакомый и успокаивающий.
Я закрываю глаза на секунду и тут же открываю. Ностальгия — роскошь, которую я не могу себе позволить.
«Зелёный корень» находится в двух кварталах от моего дома. Аптечная лавочка старая, почти такая же старая, какой и я себя ощущаю. Владелец — мистер Харрисон, седой травник с дрожащими руками — открыл её сорок лет назад, когда травяные аптеки ещё не казались анахронизмом. Теперь он сидит за прилавком и дремлет большую часть дня, пока я готовлю настойки, взвешиваю и фасую сборы, принимаю коробки с лекарствами и обслуживаю редких посетителей.