— Ну пока! Увидимся.
Дверь хлопает.
Я сижу у двери до тех пор, пока не слышу рядом шаги. Дэм. Лицо напряжённое. Смотрит на меня, и я не вижу в его глазах ничего, кроме неловкости. И злости.
Заставляю себя подняться и иду на кухню. Надо сварить кофе. Мне очень нужен кофе. Именно сейчас. Черный. Крепкий. Чтобы было горько.
Открываю шкафчик, достаю банку. Я не люблю кофе. Я никогда его не пью. Но сейчас насыпаю ложку молотой, одуряюще пахнущей пыли в маленькую кастрюльку, наливаю воду и ставлю на плиту. Конфорка зажигается раза с третьего. Вода неловко колышится и темнеет.
— Слушай...
Я не оборачиваюсь. Не слышала как он вернулся.
— Она сама настаивала, — говорит он. — Это меня немного оправдывает?
Я качаю головой. Смотрю на воду в кастрюльке. Плита шипит, но и все пока.
— Оправдываться бесполезно? — спрашивает он. Голос странный.
— Ты мне ничего не должен. Чего оправдываться, — говорю я.
Он подходит сзади. Он такой теплый, так приятно пахнет, его дыхание обжигает мою шею. Его руки обхватывают меня, притягивают к поближе, и я чувствую, как сильно бьётся его сердце.
— Прости, — говорит он. — Я и сам не знаю, что на меня нашло, рыжая.
Я не отталкиваю его руку, не могу, мне так хорошо. Я закрываю глаза и чувствую его руки на своей груди, на своей талии. Я касаюсь его ладоней — таких тёплых и таких чужих. И мягко убираю.
— Ты можешь жить здесь, сколько хочешь, и ты ничего мне должен, — повторяю я. — А подачки мне не нужны.
Я не оборачиваюсь. Слышу, как он замирает. Как его дыхание становится глубже.
Пена в кастрюльке резко поднимается. Я наливаю черный кофе в кружку, поднимаю, делаю глоток. Горько. Я ненавижу кофе. Но я пью его, потому что мне нужно что-то, чтобы спрятаться. Что-то, чем можно отгородиться от боли.
Он больше ничего не пытается сказать. И обнять не пытается. И мне становится еще больнее.
Я остаюсь одна на кухне. Смотрю в окно, где всё идёт дождь — бесконечный, серый и безнадёжный. Дэм бродит по комнате, потом я слышу его шаги в коридоре и как хлопает дверь.
Ставлю кружку в раковину. Она будет стоять там, пока я не наберусь сил её вымыть.
Снаружи дождь — как всегда, как будто этот город не умеет по-другому. Я смотрю на пузырьки, которые поднимаются со дна, и считаю их. Один, два, три. Так легче. Так я не думаю.
Прислушиваться я не хочу, но все равно слышу: Дэм ходит по комнате. Потом слышу его шаги в коридоре. Слышу как хлопает дверь.
Я не плачу. Сижу, смотрю на кружку, и думаю о том, что дождь в этом долбаном городе будет всегда.
15.
Я понимаю, что что-то не так ещё на лестнице.