Я чувствую себя лишней в своей кухне. Эти двое продолжают вести свой немой диалог, а я — свидетель. Мебель, которую не замечают.

Стук в дверь становится моим спасением. Я с облегчением встаю и иду открывать.

Соседка. Я ее знаю: ее зовут Джулия, и раз в неделю она точно приходит за помощью. Чаще для мужа — крайне неуклюжий субъект, умудряющийся найти приключения в любом месте. Сегодняшняя история была озвучена деловито: “упал, ударился; Фло, посмотри, а то крови много”.

Беру аптечку и спускаюсь с Джулией на этаж вниз. Ее муж, Джас — бывший уголовник, с татуировками на руках и шрамом на лице. Боится в этой жизни он только свою жену, и трепетно ее обожает. Это не мешает ему регулярно прогуливаться в сопровождении полицейских и исчезать на год-два из дома.

Собственный вариант виновника переполоха озвучивается мне как “Фло, слышь, подскользнулся в душе”. Из рассеченного затылка много крови, но по счастью ничего серьезного. Обрабатываю раны, накладываю повязку. Джас выглядит в белых бинтах немного комично.

К себе я поднимаюсь минут через тридцать. Открываю дверь и… да, по томным вскрикам и тяжелому дыханию Лили все становится понятно. Это и так было понятно, но я все же надеялась… я думала…

Ритмичные звуки продолжаются. Я сползаю по стене у входной двери. Сил нет. Поправляю выбившуюся из хвоста прядь, потом еще раз и еще. Надо просто подождать, пока звуки стихнут, выждать еще несколько минут и только тогда вернуться.

Стоны становятся громче. Лили вскрикивает, смеётся — прерывисто, хрипло, с наслаждением. У меня перед глазами стоит ее самодовольная, торжествующая улыбка.

Я слышу, как Дэм начинает двигаться быстрее, как его дыхание становится рваным, почти злым. Стол скрипит под ними, дерево жалуется на их тяжесть. Я слышу, как Лили говорит — тихо, но отчётливо: «Да, да, ещё». Он не отвечает. Он просто делает своё дело.

Я закрываю глаза, но это не помогает. Наоборот, картинки становятся куда ярче. Я вижу их так ясно, будто стою рядом. Её голова запрокинута назад, её волосы разметались по столу. Он сжимает бедра девушки, и его пальцы впиваются в кожу. И его взгляд — презрительный и внимательный, от которого все девчонки в клубе млели.

Потом Лили бормочет что-то и снова смеется, звуки поцелуя, и она выходит из кухни.

— О, ты уже вернулась? — равнодушно и самодовольно спрашивает она. — Давно?

Ей не нужен мой ответ. Ей просто надо насладиться своим превосходством и в этом.

— Только что, — сквозь зубы бормочу я.

— Да? А что такая потерянная?

— Случай тяжелый.

Она не отвечает, поправляет макияж, глядя в зеркальцо пудреницы. Она выглядит крайне довольной.