Он смотрит на меня. Обычное лицо. Ничего особенного. Такое лицо можно встретить в автобусе, в очереди в супермаркете, на улице. Оно не должно вызывать ужас. Но я смотрю на него, и мне хочется кричать. Вырваться. Мне хочется сказать ему: «пожалуйста, не надо, я сделаю всё, что вы скажете, я буду послушной, я буду хорошей, только не надо».

Но я молчу.

Его руки скользят по моему животу, опускаются ниже. Я чувствую, как он расстёгивает пуговицу на джинсах. Я слышу звук молнии. Это звук, который я слышала тысячи раз в своей жизни, и никогда он не звучал так страшно.

Я зажмуриваюсь. Я снова смотрю на трещину на полу. Только теперь чтобы видеть мне даже не нужно открывать глаза. Я рисую её в своём воображении, делаю её больше, длиннее, превращаю её в ветку, в дерево, в лес.

Я в лесу.

Тут прохладно. И под босыми ногами мох. Мягкий, влажный, ощутимый. Я чувствую каждую травинку между пальцами и почему-то цепляюсь за это ощущение, будто оно может удержать меня в этом мире.

Только живот болит.

Сильно.

Резко.

Мне бы согнуться, но тогда я не выпрямлюсь. Не получится. Не смогу.

Поэтому терплю. Надо посмотреть вокруг. Тогда боль отступит.

И я смотрю на деревья. Они высокие. Очень высокие. Верхушки теряются где-то в небе, путаются в белоснежных далеких облаках.

Делаю шаг.

Мох под ногой проминается.

Еще шаг.

Я иду по этому лесу. Трава под ногами мягкая. Пахнет дождём и мятой. Я иду и не оглядываюсь. Потому что если я оглянусь, я увижу, что он всё ещё здесь.

Где-то далеко шумит вода.

Хочется туда.

Туда можно уйти.

Там никто не достанет.

— Рыжая?

Оборачиваюсь — никого.

— Дэм?

Тишина.

Ветер шевелит листья деревьев и касается мха.

Я снова иду вперед.

Не оглядываюсь. Шаг. Еще шаг. Еще.

Если не оглядываться, ничего не будет.

Если не вспоминать, значит, этого не будет существовать.

Я чувствую, как он касается меня, силой заставляет развести ноги и проникает прямо туда, внутрь. Я сжимаюсь, дёргаюсь. Противно чувствовать его руку. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне.

— Расслабься, — говорит он. Голос становится почти ласковым. — А то будет больно, если ты не расслабишься. Я не хочу делать тебе больно. Правда. Так что просто... расслабься.

Я не могу.

Я чувствую, как его пальцы снова проникают внутрь, и я задыхаюсь. Воздух застревает в горле, и мир становится чёрно-белым. Я слышу, как он удивлённо выдыхает:

— Она девственница.

Я слышу, как Макс усмехается где-то в стороне:

— Я думал, врет. Все они из себя целок строят.

Я не реагирую. Я смотрю в потолок. На нём тоже трещина. Похожа на руку, которая тянется ко мне. Я смотрю на неё и не чувствую ничего. Я уже не чувствую его пальцев. Я не чувствую его дыхания. Я не чувствую боли. Я просто смотрю на потолок и жду, пока это закончится.