Я молчу. Я ничего не знаю. Кровь на вкус неприятна.

— Ты девственница, Фло? — спрашивает он.

И вот тогда во мне что-то обрывается.

Сайлас смотрит на все это и кивает.

Ко мне подходит охранник, рывком поднимает и тащит к столу. Я хочу попросить его отпустить. Ведь… если я попрошу он ведь отпустит? Конечно. Я объясню.

— Отпусти, пожалуйста.

Он швыряет меня лицом в столешницу и держит в таком положении.

— Не дергайся, — приказывает Макс. — Тогда есть шанс, что будет не очень больно.

Я все еще пытаюсь отстраниться, но меня держат крепко. Потом я чувствую чьи-то горячие руки. Сердце колотится где-то в горле.

И вдруг вспоминаю Дэма. Его голос. Его руки. Как он обнимал меня, корчился от боли и обнимал.

И еще молоко.

Зимний сад.

То, как Дэм всегда сначала ворчит, а потом всё равно слушается. И все равно приходит.

Если…

— Дэм, — выдыхаю я.

Макс слышит.

— Если он тебе настолько нужен, конечно. Его сейчас позвать, чтобы он посмотрел? Или сам сделал?

Дальше я помню кусками.

Белый свет.

Холодный стол.

Голос Макса.

Руки. Чьи-то горячие руки, стягивающие с меня одежду.

Я не хочу. Не хочу запоминать.

Он касается моей щеки. Я вздрагиваю. Но тело реагирует раньше, чем я успеваю приказать ему замереть. Я дёргаюсь, пытаюсь отодвинуться, но он только сильнее вдавливает меня в столешницу. Холод просачивается через одежду, через кожу, прямо внутрь.

— Тихо, тихо, — говорит оборотень. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Ну, не слишком больно.

Я не смотрю на него. Я не хочу знать, как он выглядит. Не хочу запоминать его лицо. Потому что если я запомню его, он останется со мной. Навсегда. Хватит его шумного возбужденного дыхания.

Его руки ложатся на мои плечи — он притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь. Я не могу. Тело онемело, как будто его накачали обезболивающим. Я слышу только, как стучит моё сердце. Громко. Каждый удар отдаётся в висках, и я считаю: тридцать один, тридцать два, тридцать три.

Руки шарят по телу — он расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Ткань трещит под его напором. Одна пуговица отлетает и падает на пол. Я слышу, как она катится, стучит о бетон и затихает где-то в углу. Я запоминаю этот звук. Пуговица. Бетон. Угол.

Он нетерпеливо избавляется от всего мешающего и касается моей груди. Пальцы скользят по коже. Я закрываю глаза. Я не хочу этого видеть. Если я не вижу, может быть, это происходит не со мной. Может быть, я просто смотрю фильм. Или читаю книгу. Я где-то далеко, наверху, и смотрю на себя сверху. На маленькую рыжую фигурку.

Слышу, как он вздыхает, и в этом вздохе — раздражение. Нетерпение. Он берёт меня за волосы и дёргает. Боль вспыхивает в затылке, и я открываю глаза против воли.