Странная девка. Молодая совсем. Или мне показалось? Рыжая, тощая. И личико мелкое, остренькое, как у крысы. Глаза красивые и волосы. Первый раз такие видел: рыжие, густые, длиннющие. Тяжелые, наверное… Сначала она мне обычной показалась. Ну, страшненькая, конечно, но ничего особенно. Только потом она присела на корточки, начала мои ребра ощупывать. А слева на щеке у нее такие шрамы… даже мне страшно стало, а я чего только не повидал. И противно. И ведь она их и не попыталась замаскировать ничем. Я себя тогда неловко почувствовал, смотреть перестал, а она даже внимания не обратила. Делала свое дело, и, сука, даже не обматерила, когда я ее за руку схватил. И не пожаловалась этой пантере вездесущей. Могла, но не стала.

Я не помню, как её зовут. Ее называли при мне, но я мимо ушей пропустил. Ладно, спрошу может завтра. А, черт. Не завтра. Через день.

Денег почти нет. Охранник сунул мне конверт на выходе. Я отошел и под ближайшим фонарем заглянул внутрь. Сотня и десятка. За двенадцать боев. Одиннадцать я выиграл. В следующий раз, верно, будет меньше противников. Платить тоже будут меньше? Надеюсь, нет. На сто десять баксов прожить еще кое-как можно, а на меньше… на меньше я не выживу.

Останавливаюсь под фонарём, пересчитываю. Двадцать — за комнату. Откладываю в левый карман. Остаётся девяносто. Из них пятнадцать — долг в баре. Остаётся семьдесят пять. Пятерку отложить. Ничего, подужмусь. И на семьдесят баксов жить неделю. Лучше две и жрать через день.

Фонарь качается, свет туда-сюда мелькает. Достало. Все достало. Надо купить молоко. Я люблю молоко. С детства. Что еще? Хлеб. Яйца. Фасоль. Суп быстрого приготовления — дёшево и много. И чай. Чай обязательно, хоть самый дешевый. Согревает, когда отопление хуёво работает, то есть всегда.

Но магазины закрыты. Блядь. Когда я уходил из “Клетки” у охранника глянул на время. Подбиралось к полуночи. А в этом городке всё закрывается в десять. Только заправки круглосуточно. Но там цены — пиздец. Ладно. Подождет до завтра.

Бросаю сумку на пол, стаскиваю мокрую куртку и футболку. Тело ноет, но обезбол ещё работает. Видно, девчонка толк все же знает.

Надо смыть эту грязь. Кровь, бетон, пот, чужие слюни. Только душ уже не работает — хозяин отключает, чтоб его. Но помыться надо. Подставляю голову под кран в мойке. Вот теперь по полной ощущаю — дрался сегодня. Но ледяная вода немного в себя приводит, ощущение, что обжигает. Больно. Но я привык. Мою голову, потом как могу споласкиваю тело. Порозовевшая вода стекает в слив. Всё смывает: и эту ночь, и мою злость. И страх, что я не встану завтра. Всё к хуям собачьим.