Неужели он действительно верит в этой своей извращенной фантазии, что мой муж ворвется сюда и заявит о своей вечной любви ко мне? Попутно спасая меня от злодея, будто мы застряли в любовном романе?

Придет ли Адриано за мной? Скорее всего. Он сочтет это своим долгом, возможностью доказать, что он не проявляет слабость. В ла Фамильи внешнее лицо имеет значение. Мой муж сделает так, чтобы меня спасли. Вот только к его чувствам это не будет иметь никакого отношения.

— Он придет, — шепчу я, пока мое сердце сжимается в грудной клетке. — И он, вероятно, убьет вас. А в остальном… Вы можете с тем же успехом поберечь дыхание.

Психопатическая ухмылка Бартоломью растягивается еще шире.

— Похоже, Адриано не единственный, кто находится в стадии отрицания!

— Я не в отрицании. Это реальность. — Я опускаю голову и медленно вдыхаю. — Адриано может… хорошо ко мне относиться, по-своему. Или испытывать… что-то ко мне. Но это не любовь. Я… я не уверена, что он вообще на нее способен.

— А что насчет тебя? Ты любишь его?

Люблю ли я? Боюсь, что да. Несмотря на все, что он сделал… Несмотря на то, кто он такой… Я люблю своего мужа.

— Да.

— Понимаю. — Он поднимает ручку, постукивая кончиком по подбородку. — Я не предвидел возможность появления ребенка, но это может сыграть мне на руку. Найдется ли у Адриано способность преодолеть этот последний удар? Его жена носит ребенка от другого мужчины?

Моя голова резко вскидывается.

— Ч-что?

— Как это произошло? Тебе удалось выскользнуть из-под надзора охраны, или ты забеременела еще до свадьбы?

Я уставилась на Бартоломью в полном ужасе.

— Как это произошло?! — кричу я в ответ. — Спать со своим мужем последние три месяца — весьма вероятный способ, вам не кажется?

— О… Ты знаешь, что это он? В джентльменском клубе?

— Да. Я узнала вскоре после нашей свадьбы. Я никогда не изменяла своему мужу.

Бартоломью посмеивается.

— Это на самом деле довольно забавно. Он ведь считает, что не может иметь детей.

Я открываю рот от изумления.

— Что?

— Это правда. А величайшей мечтой Адриано всегда было то единственное, чего он никогда не мог достичь. Ни за какие свои деньги, ни со всей своей властью. Ребенок. Его ребенок. Видишь ли, ему поставили диагноз «мужское бесплодие». Крайне низкое количество сперматозоидов. Довольно шокирующе для того, кто верил, будто его влияние может достать все что угодно. — Он подходит и садится на корточки передо мной, на его лице появляется игривое выражение. — Мне нравится этот новый поворот. Время пришло.

Он заталкивает кляп обратно мне в рот прежде, чем я успеваю произнести хоть слово.