Дыхание вырывалось из груди хриплыми, короткими толчками. Едкий пот заливал глаза, но старик не смел моргнуть, удерживая фокус на ускользающих контурах. Сухожилия на иссохших руках натянулись, грозя лопнуть от запредельного напряжения. Арантир стал живым проводником, единственным мостом между выверенным спокойствием дворца и агрессивным хаосом чужого мира. На столе надрывно гудел Бежевый Ящик. Его стеклянный выпуклый глаз заливала серая статика, а изнутри доносился затухающий, скрежещущий писк разорванного соединения.
Эфирное поле истончалось. Арантир кожей чувствовал, как падает плотность маны. Нити узора рвались с сухим треском, грозя стянуться в мертвый пространственный узел. Времени не осталось. Если канал схлопнется, Илья навсегда застрянет среди кислотных дождей и ядовитых туманов Земли.
Древняя магия Высших, веками питавшая иллюзии и рост лесов, отчаянно цеплялась за чуждый ритм аппарата. Бежевый Ящик отвергал изящные заклятия. Он требовал грубой последовательности громких сигналов — примитивного языка железа, который чародей считывал как нелепый, угловатый шум. Физическая оболочка принца, распавшаяся на миллионы светящихся символов, всё еще висела между реальностями, словно заблудившийся дух.
Каждая секунда этой противоестественной связи выжигала в ауре старика бреши. Он удерживал мост силой воли, не давая чужому миру отторгнуть наследника. Владыки прошлого казнили бы за столь нечистую ворожбу, но сейчас главный чародей двора добровольно впускал в себя чужеродную пустоту, сухую и колючую, как стеклянная крошка. Сквозь трясущиеся ладони, прижатые к каменным бороздам пола, непрерывным потоком утекала чистейшая мана.
Если разорвать контакт, не замкнув финальный контур, Илья не просто застрянет. Его сущность размажет по меридианному тракту. Он станет блуждающим отголоском, лишенным плоти, имени и голоса. Арантир до хруста стиснул челюсти. Отсекая пути к отступлению, он начал черпать энергию из сердцевины собственной жизни.
Страх попытался сковать разум, но тысячелетняя выучка взяла верх. Старик отбросил панику, действуя с расчетливостью полевого хирурга. Требовался пространственный якорь. Точка возврата, к которой можно привязать истончающуюся нить. Арантир зашептал формулы стабилизации. Он безжалостно сжигал внутренние резервы, выплевывая рубленые слова древнего языка.
Глаза мага закрылись. Он сфокусировал восприятие, проталкивая сознание сквозь мерцающую статику бреши. С тошнотворным рывком бесплотный дух оторвался от ссутулившегося тела и выбросился по другую сторону разлома.