Алексей подался всем телом вперед, его голос сорвался на отчаянный, глухой хрип.
— Мне не нужны все соединения. Только несколько узких окон. Ночь, с двух до половины пятого. Пожалуйста. Если там был звонок — я пойму, где искать. Если звонка не было, у меня очень плохие новости.
Денис, до этого момента молчавший у двери, достал из внутреннего кармана потрепанный блокнот в клеточку, перехваченный канцелярской резинкой. Он раскрыл страницу с выписанными временами и подошел к столу.
— Вот окна, — сказал Денис, показывая страницу. — Время ноды я сверил с контрольными часами. Погрешность пусть будет минута-две. Нам нужно сопоставить эти интервалы с отметками станции.
Зинаида посмотрела на трясущегося мелкой дрожью Дениса, затем снова перевела тяжелый взгляд на Алексея. Она видела этих компьютерных ребят часто, они всегда были странными, говорили на непонятном птичьем языке аббревиатур, но такими напуганными, потерянными и загнанными в угол она не видела их никогда. Тяжело вздохнув, она грузно, с оханьем поднялась со скрипучего стула, одернула строгую юбку и сняла с вбитого в стену гвоздя огромную, угрожающе звенящую связку ключей.
— Ладно. Черти полосатые. Пошли в машинный зал. Но только на пять минут, пока главного начальника смены нет на этаже. И если кто спросит, вас здесь никогда не было, а коньяк мне муж подарил.
Она решительно вышла из кабинета, громко звеня металлом ключей, и повела их дальше по тускло освещенному коридору, к массивным, выкрашенным серой краской гермодверям, за которыми скрывалось пульсирующее механическое сердце районной телефонной станции.
* * *
Когда Зинаида с натугой провернула длинный стержень ключа в скважине и с видимым усилием распахнула тяжелую, звукоизолированную дверь, на Алексея и Дениса мгновенно обрушилась плотная, непроницаемая звуковая стена.
Главный машинный зал АТС тянулся далеко вглубь здания. Ряд за рядом стояли высокие стальные стойки, упирающиеся под бетонный потолок, и весь зал жил непрерывным оглушительным грохотом.
Это было механическое биение тысяч шаговых искателей и реле, которые проворачивались, щелкали, замыкали медные контакты и соединяли голоса невидимых абонентов по району. Звук не имел ничего общего с шорохом компьютерных кулеров. *Щелк-клац-щелк, щелк-клац-щелк*. В таком шуме приходилось говорить почти криком. Воздух был сухим, пах перегретым металлом и пылью.
Зинаида, не обращая внимания на шум, провела их к учетному столу кросса в углу зала. На столе лежали толстые журналы, пачка бланков и контрольная лента с отметками по абонентским линиям. Женщина достала нужную папку, нашла номер Алексея по кроссировке и стала сверять ночные интервалы с бумажными отметками станции — теми самыми местами, где должны были отразиться посылка вызова, снятие трубки и занятие линии.