Спустя минуту томительного ожидания Зинаида оторвала узкую полосу контрольной ленты, подложила под нее чистый лист и начала выписывать нужные строки от руки. Карандаш стучал по столу почти так же резко, как реле за спиной.
Алексей и Денис склонились над листом, вглядываясь в цифры и короткие пометки. Грохот шаговых искателей вокруг мешал думать, но одновременно делал проверку почти физической: если звонок был, эта машина должна была его заметить.
— Диктуй первое окно! — прокричал Алексей, прижимая ладонь к виску, чтобы сосредоточиться на цифрах.
— Три четырнадцать, плюс-минус две минуты, — ответил Денис, сверяясь с блокнотом. — Тогда в базе ноды появилось первое длинное письмо от Ильи.
Алексей впился взглядом в шершавую бумагу. Указательный палец скользнул к нужному ночному окну. «Три двенадцать... Три тринадцать... Три четырнадцать... Три пятнадцать...»
В соседних строках лента честно отмечала обычную жизнь станции: короткий местный вызов раньше, занятую линию позже, обрыв после неудачного набора. А в промежутке, где письмо уже лежало в базе, не было ни RING, ни CONNECT, ни даже следа занятия пары.
Напротив нужного интервала не было ничего. Никаких входящих соединений. Никаких отметок занятия линии. Ни посылки вызова, ни снятия трубки, ни сбоя на кроссе. Бумага утверждала, что в этот момент телефон Алексея молчал.
Зинаида недовольно щурилась сквозь толстые стекла очков. Она вернулась к журналу, сверила номер пары, потом еще раз пробежала карандашом по контрольной ленте.
— Пусто! — прокричала она, перекрывая механический треск стоек. — Твой номер в эту минуту молчал. Ни посылки вызова, ни снятия трубки, ни занятия линии, даже попытки дозвона не зафиксировано!
Денис по-звериному оскалился. Его лицо мгновенно пошло красными, неровными пятнами от зашкаливающего нервного напряжения и паники.
Денис дерганым движением перелистнул страницу блокнота.
— Аппаратный сбой! Отметка не пропечаталась! — надрываясь, проорал он сквозь грохот машинного зала. — Давай следующее окно. Три сорок восемь. В это время свалился гигантский ночной трактат Арантира. Тяжелый пакет, такой объем информации физически не мог проскочить без долгого соединения!
Зинаида перелистывала журнал и прикладывала к ленте линейку, чтобы не сбиться в соседний интервал. Алексей, не выдержав напряжения в ногах, опустился на корточки прямо на грязный линолеум машинного зала. Он перебирал листы, выхватывая глазами нужные сочетания времени и номера.
Три часа сорок восемь минут. Пусто. Ничего.
Четыре часа пятнадцать минут. Пусто. Снова абсолютное ничего.