— Понимаю, — прошептала она, и её губы были в сантиметре от моих.

— Нет, — я отвёл взгляд. — Завтра ты проснёшься и будешь меня ненавидеть. Скажешь, что я воспользовался твоей слабостью. Что я — как все.

— Не скажу.

— Скажешь, — я посмотрел на неё. — И я себя возненавижу за это.

Она замолчала. Смотрела на меня, и в её глазах смешались обида, злость.

— Отпусти, — попросила она.

— Ты успокоишься?

— Успокоюсь, — тихо проговорила она.

Я отпустил. Она сделала шаг назад, но не ушла — осталась стоять, глядя на меня. Её взгляд опустился ниже, и я понял, что она заметила.

— У тебя… — она замерла. — У тебя встал.

Я не стал отрицать. Бесполезно. Тело не обманешь.

— Поверь, я знаю, — сказал я, отводя взгляда.

— И ты всё равно меня отталкиваешь?

— Да.

— Почему? — в её голосе было недоумение.

— Потому что я не животное. Потому что я отвечаю за свои поступки.

Она смотрела на меня долго. Очень долго. Потом шагнула ближе, протянула руку.

— Не надо, — сказал я.

— Я просто хочу… — она коснулась. Через ткань брюк. Я перехватил её руку, убрал в сторону.

— Мила, — сказал я, и голос мой сел до хрипа. — Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю, — она смотрела на меня с вызовом. — Я никогда ни с кем не была. У меня никого не было. Ни одного мужчины. Ты хочешь быть первым?

— Хочу, — ответил я, и это было правдой. — Но не так. Не сейчас. Ты завтра вообще может всё забудешь. А я буду помнить. Это ужасно.

Она замерла, обдумывая мои слова. Её лицо постепенно менялось — гнев уходил, уступая место чему-то другому.

— Ты прав, — прошептала она. — Прости.

— Не за что извиняться.

— Нет, за что. Я веду себя как…

— Как девушка, которую опоили, — закончил я. — Ты не виновата.

— Виновата, — она покачала головой. — Я должна была быть осторожнее.

— Ты доверяла подруге. Это не преступление.

— А оказалось, что у меня нет подруг, — она горько усмехнулась.

— Есть, — сказал я. — Брунхильда. Миран. Лисса.

Она кивнула, но всё ещё стояла на месте, покачиваясь. Я видел, что силы её на исходе — зелье постепенно отпускало, но усталость наваливалась.

— Ложись, — сказал я. Я помогу.

Я подошёл, взял её за плечи, развернул и повёл к кровати. Она не сопротивлялась, даже наоборот — прижималась ко мне, ища опору. Опустилась на покрывало, оперлась на руки, глядя на меня снизу вверх.

— Не уходи, — попросила она.

— Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она легла, вытянулась на кровати, но глаза не закрывала — смотрела на меня, следила за каждым движением, как будто боялась, что я исчезну.

— Клаус, — позвала она.

— Что?

— Мне всё ещё жарко.

— Пройдёт, — повторил я. — Завтра будешь как огурчик.