— Отведут, — уверенно сказала Миран. — Я прослежу. Я могу очень убедительно изображать панику.
— Ты и так постоянно паникуешь, — заметила Брунхильда.
— Это не паника, это здоровая нервозность.
Мы проговорили ещё час, строя планы, шутя, смеясь. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя так легко. Не было ни страха, ни напряжения, ни этого дурацкого отбора, который давил на плечи.
Просто три девушки, которые пили чай и болтали о своём. О том, как тяжело быть наследницей. О том, как страшно терять близких. О том, как хочется просто жить — без интриг, без соревнований, без блестящих платьев и злых взглядов.
— А ты, Мила, — спросила Миран, когда уже собралась уходить, накидывая на плечи плащ, — ты правда хочешь выиграть?
Я задумалась. Вспомнила Клауса, его руки, его поцелуй, его слова — «моя невеста». Вспомнила, как он сжёг мой экзаменационный лист, чтобы спасти меня от позора. Как надевал мне туфли. Как обнимал во сне.
— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, нет.
— Домик в лесу? — улыбнулась Брунхильда.
— Домик в лесу, — кивнула я. — И огород. И тишина. И чтобы никто не дёргал.
— Боюсь, с драконами тишины не будет, — усмехнулась Миран.
— Это уж точно, — вздохнула я.
Мы обнялись на прощание — тепло, по-настоящему, как подруги, — и они выскользнули в коридор, растворившись в темноте.
Я осталась одна, сидя у камина, и смотрела на догорающие угли.
В голове шумело. Планы, разговоры, секреты. И его лицо — Клауса. Который обнимал меня ночью, боясь разбудить. Который смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете.
— Что мы делаем? — прошептала я в пустоту. — Куда мы катимся?
Ответа не было. Только тихий треск дров и стук моего сердца.
Глава 20 «Сюрприз»
Утро следующего дня выдалось на удивление тихим.
Я сидела за завтраком в малой столовой, ковыряя вилкой остывшую яичницу, и чувствовала, как где-то под рёбрами зарождается нехорошее предчувствие. За окном моросил мелкий дождь, небо было серым, и даже свечи, казалось, горели тусклее обычного. Такое чувство, что сама природа готовилась к чему-то неприятному.
Претендентки почти не разговаривали. Брунхильда мрачно жевала хлеб, поглядывая на меня с немым вопросом: «Как спалось?» Я пожала плечами. Миран сидела с каменным лицом, уставившись в одну точку на стене, будто пыталась просверлить в ней дыру взглядом.
Авианна нервно теребила край скатерти, её крылья чуть подрагивали. Валерия, напротив, выглядела подозрительно довольной — она улыбалась в чашку с чаем, как кошка, которая наелась сметаны и теперь ждёт, когда упадут сливки.