— Помню, — она нахмурилась. — Ты сказал, что я большая. И что я тебе нравлюсь.
— Я этого не говорил, — возразил я.
— Сказал, — упрямо повторила она. — Я запомнила.
Я не стал спорить. Пусть думает, что хочет.
— Клаус, — снова позвала она.
— Что?
— А ты правда думаешь, что Авианна меня отравила?
— Я не думаю, я знаю.
Она замолчала. Я думал, уснула, но нет — открыла глаза и снова посмотрела на меня.
— Клаус, — сказала она.
— Что?
— А ты когда-нибудь влюблялся?
— Влюблялся.
— В кого?
— В девушку, — я пожал плечами. — Давно. Когда был молодым и глупым.
— Что случилось?
— Ничего, — я усмехнулся. — Она не ответила взаимностью.
— Она дура, — твёрдо сказала Мила.
— Возможно, — я не стал спорить. — Но тогда я так не думал.
— А ты сейчас влюблён?
Я помолчал. Стоило ли говорить правду? Она всё равно не запомнит. Или запомнит? С этой девушкой никогда не знаешь наверняка.
— Ага.
— В кого?
— В одну упрямую землянку, — я посмотрел на неё. — Которая сейчас лежит передо мной и задаёт глупые вопросы.
Глава 23 «Опять невеста!!»
Пальцы были тёплыми, сильными, двигались медленно — от лба к затылку, от затылка к шее, а потом обратно, по кругу, каждый раз задерживаясь на висках. Это было приятно. Так приятно, что я не хотела открывать глаза. Не хотела, чтобы это заканчивалось. Внутри разливалось тепло. Тягучее, как мёд.
— Ты уже не спишь, — сказал голос над ухом. Низкий, бархатистый, чуть хриплый со сна. Клаус.
Я замерла. Воспоминания хлынули потоком. Бал. Вино. Авианна. Женщина с короткими волосами. «Мама Клауса». А потом — темнота. И этот голос, который шептал что-то, успокаивал. Или мне приснилось?
— Я… что ты здесь делаешь? — прошептала я, не открывая глаз. Боялась, что если увижу его, то покраснею. А я и так уже горела. Щёки, шея, даже кончики ушей.
— Лежу, — спокойно ответил он. — И глажу тебя по голове. Ты не возражаешь?
Я открыла глаза.
Мы лежали в моей кровати. Я — под одеялом, укутанная до подбородка. Он — поверх, в одной белой рубашке с расстёгнутым воротом, которая сползла с плеча, открывая ключицу и край кожи. Его рука лежала на моей голове, пальцы перебирали волосы, запутались в прядях.
Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было насмешки. Только усталость. Похоже вчера я изрядно его вымотала.
— Ты… ты спал здесь? — спросила я, чувствуя, как щёки заливаются краской.
— Сидел в кресле, — он кивнул в сторону камина. — Ты стонала во сне. Громко. Я перебрался на кровать, чтобы успокоить. Думал, что тебе снится кошмар.
— И успокоил?
— Ты перестала стонать. И прижалась ко мне. Я не стал отодвигаться. Мне было… приятно.