— Твоя мать… — я вспомнила женщину с короткими волосами, её живые глаза. — Она красивая. И молодая.

— Ей за шестьдесят, — усмехнулся Клаус, поправляя воротник. — Но драконы и их истинные стареют иначе.

— А ты? Сколько тебе? — спросила я, откупоривая флакон.

— Ты правда хочешь это знать?

— Нет, — я выпила зелье. Оно было горьким, с мятным привкусом и чем-то ещё — можжевельником, наверное. Я поморщилась. — Наверное, нет. Не хочу чувствовать себя ещё моложе и глупее.

Я отдала флакон, попыталась снова встать. На этот раз он не удержал. Я села, откинула одеяло и замерла. На мне была только нижняя рубашка — тонкая, почти прозрачная, едва прикрывающая бёдра. Платье висело на спинке стула. Я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне — от плеч до колен. И задержался.

— Ты меня раздевал? — спросила я, не глядя на него, и услышала, как голос сорвался на писк.

— Ты сама разделалась. Во сне, — он отвел взгляд, но я заметила, как напряглись его скулы.

— Я уже слышала эту историю, — я натянула одеяло обратно до подбородка, чувствуя, как жар заливает щёки, грудь, всё тело. — И не верю.

— Не веришь — не надо, — он встал с кровати. Медленно, нехотя. Потянулся, и я снова увидела его торс, его живот, край брюк, которые сидели низко. Я отвела взгляд, но он уже заметил.

— Любуйся, пока есть возможность, милая.

— Пф…

Я хотела огрызнуться, но не нашла слов. Только натянула одеяло выше и отвернулась к стене.

— Что будем делать с Авианной? — спросила я, чтобы сменить тему.

Он помолчал. Я слышала, как он застёгивает пуговицы камзола.

— Разберёмся. Сегодня.

— Не выгоняй её, — попросила я. — Пожалуйста. Хотя-бы без позора.

— Ты слишком добрая, Мила. Это тебя и губит.

— Лучше быть доброй, чем злой.

Он ничего не ответил. Только тихо вздохнул.

— Иди, приведи себя в порядок. Через час сбор в Большом зале. Сегодня «Сердце Владыки».

— Что это? — я повернулась к нему.

— Лабиринт. Иллюзии. И трон в конце, — он подошёл к двери, обернулся. — Не переживай, я буду следить.

— Ты за мной шпионишь? — притворно возмутилась я.

— Забочусь, — поправил он. — О своей невесте.

Он вышел, оставив меня сидеть на кровати с открытым ртом. И вот опять. Опять он это сделал! Да…

* * *

Через час мы собрались в Большом зале.

Судьи сидели на местах, претендентки — на стульях вдоль стен. Брунхильда выглядела бледной, но довольной — кажется, её план с обмороком удался на славу. Миран зевала, прикрывая рот ладонью, и косилась на судей с лёгким презрением. Валерия, напротив, сияла. Её изумрудное платье переливалось при свете магических сфер, и она улыбалась так, будто уже выиграла.