— Нам налево, — сказала Брунхильда.

— Нет, направо, — возразила Миран. — Карта врёт. Я чувствую магию отвода глаз. Кто-то подменил знаки.

— Откуда ты знаешь?

— Дроу чувствуют иллюзии. Это наше.

Мы пошли направо. Коридор расширился, факелы стали гореть ярче, и на стенах заплясали тени.

— Смотрите, — я замерла.

Из стен выходили фигуры. Люди в лохмотьях, с пустыми глазами, с протянутыми руками. Они шли к нам, но не касались — только смотрели. В их взглядах было столько боли, что у меня защемило сердце.

— Иллюзии, — сказала Миран. — Не смотрите на них. Они питаются страхом.

Я отвернулась, но одна фигура приблизилась вплотную. Женщина с длинными светлыми волосами. Мама.

— Мила, — прошептала она. — Почему ты меня бросила?

— Ты не моя мама, — сказала я, сжимая кулаки. — Моя мама умерла.

— Я умерла из-за тебя, — прошептала фигура. — Если бы ты не отвлекла меня за рулём… если бы ты не закричала…

— Это неправда! — закричала я.

— Бежим, — крикнула Брунхильда, дёргая меня за руку. — Это иллюзия! Она играет! Не верь!

Мы побежали. Фигуры тянули руки, но не касались — только шептали, только плакали. Коридор сузился, стены сомкнулись. Я задыхалась.

— Стойте, — Миран остановилась. — Дальше пропасть.

Мы замерли на краю. Внизу было темно. Бездонно. Я не видела дна.

— Как перейти? — спросила я.

— Мост, — Брунхильда указала на едва заметную светящуюся дорожку, которая дрожала в воздухе. — Идите за мной. Не смотрите вниз.

Мы двинулись. Мост дрожал, прогибался под ногами, но держал. Я не смотрела вниз. Только вперёд.

Мы почти дошли до центра, когда из-за поворота вышли две фигуры. Валерия и Авианна.

— Авианна? — я замерла. — Ты… ты же уехала!

— Уехала. Пусть все так и думают.

— Зачем? — я смотрела на Авианну, не веря. — Мы же подруги!

— Подруги? — Авианна рассмеялась — зло, истерично, срываясь. — Ты украла его! Он смотрел только на тебя! Ни разу не взглянул в мою сторону! Даже когда я стояла рядом. Даже когда я улыбалась. Даже когда я надевала самое красивое платье.

— Ты сама виновата, — сказала Брунхильда, вставая передо мной. — Нельзя заставить человека любить.

— Зато можно убрать пару соперниц, — Валерия достала кинжал — тонкий, с рубином на рукояти. — И тогда он посмотрит на нас.

— Ты больная, — прошептала я.

— Возможно, — она улыбнулась. — Но я богатая и красивая. А ты — никто. И останешься никем.

Авианна шагнула ко мне, и я увидела в её глазах ненависть. Настоящую, слепую ненависть, которая вытеснила всё остальное.

— Прости, Мила, — сказала она. — Но ты не должна была появляться.

Она толкнула меня. Я полетела вниз. Сверху слышалась борьба. Кажется девочек они столкнуть не успели. Вот и хорошо…