— Он — легенда, — улыбнулась Элинор. — И ты — тоже легенда.
— Я — просто служанка, которая случайно вляпалась в отбор, — вздохнула я.
— Нет, — твёрдо сказала Элинор, и в её голосе зазвучала сталь. — Ты — не просто служанка. Ты — человек, который не побоялся помочь. Который рисковал. Который не прошёл мимо чужой беды. Спасибо тебе.
Она снова обняла меня — так крепко, что я почти задохнулась. Я стояла и слушала, как бьётся её сердце, и чувствовала, как внутри разливается тепло.
Глава 17 «Моя невеста»
Луна спряталась за тучи, и в коридорах стало так темно, что я шла на ощупь, прижимаясь к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Зачем я сюда пришла? Зачем согласилась?
«Потому что не хочешь опозориться, — ответил внутренний голос. — Потому что — это слишком даже для тебя. И ты это знаешь».
Я остановилась перед дверью его покоев. Пальцы дрожали. Хорошо бы развернуться и уйти. Сказать, что я передумала. Что я выучу всё сама. Что мне не нужна его помощь. Что мне вообще никто не нужен.
Но ноги не слушались. Я постучала. Тихо, почти неслышно.
— Войди, — раздалось изнутри. Голос был сонным, но не удивлённым — будто он ждал меня. Будто знал, что я приду. Я толкнула дверь и вошла.
В камине горел огонь, отбрасывая на стены мягкие, танцующие тени. Клаус сидел в кресле у камина, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы были распущены и падали на плечи золотистыми прядями. Он держал в руках книгу — старую, толстую, в кожаном переплёте с потускневшими от времени рунами.
— А я думал, ты не придёшь, — сказал он, не поднимая головы. — Решил, что твоя гордость сильнее страха позора.
— Моя гордость ничего не знает про историю кланов, — буркнула я, закрывая за собой дверь. — А страх позора — знает. И он очень громкий. Он кричит. Он уже который час не даёт мне уснуть.
— Садись, — он кивнул на кресло напротив.
Я села, поджав ноги, стараясь занять как можно меньше места. Камин грел спину, но внутри всё равно было зябко — от волнения, от его близости, от того, что мы одни ночью в его комнате.
— Я не буду тебя есть, — усмехнулся он, заметив мою напряжённость. — Расслабься.
— Я не расслабляюсь в присутствии мужчин, которые сжигают мои экзаменационные листы и называют меня «сексуальной», — отрезала я, чувствуя, как щёки наливаются жаром. — Это как-то не располагает к доверию.
— Справедливо, — он кивнул, и уголки его губ дрогнули. — Тогда начнём. Вопрос первый: кто объединил кланы после Великой Разрухи?
— Твоя мать? — предположила я. — Или отец. Кто-то из них.
— Мать, — он кивнул. — Моя мать, Эмма. Землянка, как ты. Она объединила кланы не силой, не магией, не золотом — а договорами. Никто до неё не верил, что это возможно. Дроу, Эдьфы и гномы враждовали веками. Дроу прятались под землёй, ненавидя всех.