— Как у неё получилось? — спросила я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.

— Она просто говорила с ними, — он пожал плечами. — Слушала их. Не перебивала. Не навязывала своё мнение. И не боялась, — он помолчал, глядя на огонь. — Никаких войн, угроз, нападений.

Я покраснела и уткнулась в книгу, которую взяла со столика, лишь бы не смотреть на него. Страницы были старыми, пахли пылью и древностью.

— Дальше. Вопрос второй: символ мудрости у гномов?

— Я написала «бородатый ёжик», — простонала я, закрывая лицо руками. — Это было ужасно. Я до сих пор не могу поверить, что это написала. Своей рукой. При всех судьях.

— Это не ёжик, — он усмехнулся, и я почувствовала, как его голос стал теплее. — Это каменный барсук, ты была близка. Маленькое существо, которое живёт в шахтах и помнит всё, что видит. Гномы верят, что если встретишь барсука — значит, скоро найдёшь сокровище. Или что удача повернётся к тебе лицом.

— Почему они не могут назвать его нормально? «Каменный барсук» звучит почти так же глупо, как «бородатый ёжик». Почему не «подземный хранитель» или «шахтный дух»?

— Потому что гномы не спрашивают твоего мнения, — парировал он. — И потому что они практичные люди. Барсук — это барсук. Каменный — потому что живёт в камнях. Без пафоса. Без лишних прикрас.

— Тоже мне, практичные, — проворчала я, но внутри уже стало легче.

Мы проговорили несколько часов. Он рассказывал, я запоминала, иногда переспрашивая по два-три раза. Иногда я злилась — когда он смеялся над моими глупыми вопросами и неудачными формулировками.

Иногда он смущал меня — когда смотрел слишком пристально, задерживая взгляд на моих губах, или случайно касался моей руки, протягивая книгу.

В какой-то момент я поймала себя на том, что уже не слушаю — а просто смотрю на его профиль, освещённый огнём. Острые скулы, прямой нос, чуть прищуренные глаза. И эта родинка на шее, которую я раньше не замечала.

— Ты слушаешь? — спросил он, и я вздрогнула.

— Да. Про дроу.

— Я про драконов рассказывал.

— Ну, про драконов тоже.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Почему дроу ушли под землю? — спросил он, проверяя меня, когда мы дошли до середины ночи.

— Потому что светлые эльфы их обидели, — сказала я, стараясь вспомнить всё, что он рассказывал. — Отобрали леса, изгнали с поверхности. А потом пришёл Лори и всех помирил. Ну, или не помирил, но дал им дом.

— Почти правильно, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Только Лори не мирил. Лори принял их, дал им кров, когда у них ничего не было. Поэтому дроу его и уважают до сих пор. Он не обещал им вернуть то, что потеряно. Он дал им новое. Он многого добился, — Клаус усмехнулся. — После его смерти пришел Борун. Первый гном, что правит дроу. И его дочь сейчас тут.