Она развернулась и зашагала по коридору, не оборачиваясь. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней — растерянной, сбитой с толку, чувствуя, как внутри растёт странное, липкое беспокойство.
Мы поднялись на второй этаж — туда, где располагались покои претенденток. Полированный пол, ковры. Ещё недавно я здесь мыла окна. Сегодня меня вели в одну из дверей как гостью.
— Вот, — Моргана остановилась перед высокой дверью из тёмного дерева с бронзовыми ручками. — Твоя комната. Если нужна горничная — позвони в колокольчик. Только не в этот, — она указала на медный, блестящий, — это для срочных вызовов. В этот — серебряный.
— А если у меня не будет срочных вызовов? — спросила я, чувствуя себя дурочкой.
— Тогда не звони, — Моргана вздохнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Лиссу тебе не дадут, у неё другие обязанности. Будешь справляться сама.
— А… а почему? — спросила я растерянно. — Почему нельзя Лиссу?
— Потому что теперь ты — леди, — Моргана почти выплюнула это слово, но в её голосе не было злобы. Скорее — растерянность. Она тоже не понимала, что происходит. — А у леди есть свои горничные. Не простые служанки из прачечной.
Она ушла, оставив меня стоять перед дверью с открытым ртом.
Глава 10 «Вы не должны спать со мной»
Я стояла перед дверью, чувствуя, как где-то под рёбрами разрастается странное, тянущее чувство. Словно я потеряла что-то важное, хотя только что приобрела комнату, о которой раньше не могла и мечтать.
Внутри было просторно и тихо. Тишина здесь была другой, не такой, как в служебном крыле, где за стенкой всегда кто-то возился, кашлял, перекладывал посуду или шептался с соседкой. Здесь тишина давила, словно стены слушали и ждали, когда я сделаю ошибку.
Я медленно обошла свои новые владения. Высокие потолки с лепниной — ангелочки, цветы, изящные завитки, которые, казалось, вот-вот оживут и заговорят. Тяжёлые шторы из тёмно-бордового бархата, перехваченные золотыми кистями. Огромная кровать под балдахином — такая большая, что в ней могло бы уместиться пять таких, как я. Я знаю все комнаты, я тут убиралась. Но жить…
— Не привыкай, — сказала я себе, открывая шкаф. Голос прозвучал глухо в этой торжественной тишине. — Это всё временно.
Там уже висело несколько платьев. Зелёное, синее, светло-зелёное с цветами. Я провела пальцами по тканям, чувствуя, как они скользят под подушечками — шёлк, прохладный и гладкий, как речная вода; бархат, тёплый и ворсистый, как шёрстка котёнка; тончайшее кружево, почти невесомое, сплетённое из невидимых нитей.