— Мила! — она заметила меня и бросилась навстречу, забыв о своей ледяной эльфийской выдержке. — Ты видела? Ты слышала?

Я кивнула, не в силах говорить.

— Он сказал, что забирает меня! — она схватила меня за руки, сжала так, что хрустнули костяшки. — Я ухожу с отбора! Я буду советником! Я…

Она оглянулась — нет ли кого поблизости — и понизила голос до шёпота.

— Я смогу быть с Алдионом. Понимаешь? Смогу! Открыто. Не прячась. Не боясь, что нас увидят вместе. Не делая вид, что мы чужие.

— Да, — я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от зависти — не злой, нет, а светлой, щемящей. Зависти к её счастью, к её свободе. — Я очень рада за тебя.

— Это ты… — она запнулась, всмотрелась в моё лицо. — Ты говорила с ним? Ты рассказала ему про нас?

— Я не знаю, что он сделал, — честно ответила я. — Я рассказала ему про вас. Но он сказал, что сам придумал, как помочь. И сделал.

— Спасибо, — она обняла меня — так крепко, что я задохнулась. Её плечи дрожали, лицо было мокрым от слёз. — Спасибо, Мила. Я буду тебе вечно благодарна. Если бы не ты…

— Не надо благодарить, — сказала я, отстраняясь. — Просто будь счастлива. Это всё, что нужно.

В этот момент из-за поворота вышел Алдион. Он шёл быстро, почти бегом — его идеальные манеры куда-то испарились. Но когда увидел меня, остановился, взял себя в руки, поправил воротник.

— Мила, — кивнул он, и в его глазах была такая благодарность, что мне стало неловко. — Я… мы… спасибо.

— Не за что, — сказала я и поспешила уйти, оставив их вдвоём.

Я не оборачивалась, но слышала, как они зашептались, как всхлипнула Элинор, как Алдион что-то прошептал ей в ответ.

* * *

Я шла по коридору, и на сердце было тепло. Наконец-то хоть что-то хорошее. Кто-то обрёл свободу. Кто-то будет с любимым.

— Мила.

Я вздрогнула. Клаус стоял у окна в конце коридора, скрестив руки на груди. Восходящая луна светила ему в спину.

— Что вам нужно? — спросила я, настороженно.

— Хочу сказать, что сегодня было позорно, — он покачал головой, и уголки его губ дрогнули. — «Бородатый ёжик»? «Судьбаносные»? Ты серьёзно, Мила?

— Я не знала ответы! — возмутилась я, чувствуя, как щёки наливаются жаром. — Я служанка, а не историк!

— Я заметил, — он усмехнулся. — Поэтому ты должна зайти ко мне вечером. В покои. Когда все уснут.

— Зачем? — я попятилась, споткнулась о край ковра и чуть не упала.

— Чтобы я тебя научил, как доставлять мне удовольствие — сказал он, и в его глазах заплясали чертики.

— В каком смысле?

— В прямом, — он пожал плечами с таким видом, будто ничего особенного не произошло. — Позанимаюсь с тобой историей. Что-бы ты меня больше не опозорила. А что такое?