По залу пронёсся вздох. Кто-то охнул, кто-то выдохнул с облегчением. Я почувствовала, как Брунхильда вцепилась в мою руку так, что хрустнули пальци.

— Я принял решение, — продолжил Клаус, и его взгляд остановился на мне. — Моей невестой станет Мила.

Тишина. Абсолютная, звенящая, как струна, которую вот-вот оборвут. Я не дышала. Сердце колотилось где-то в горле, и мне казалось, что его стук слышат все.

— Без клана, — прошипел кто-то из судей. Я узнала голос — судья-дракон, лорд Вальдемар. Он вскочил с места, его лицо побагровело, маленькие глазки сверкнули злобой. — Это противоречит традициям! Она не принадлежит ни к одному из пяти кланов! Она — никто! Служанка, которую вы подобрали на кухне!

Клаус медленно повернулся к нему. Его лицо стало ледяным — таким, каким я видела его в первый день, когда он смотрел на меня как на пустое место.

— Лорд Вальдемар, — произнёс он, и в голосе его зазвенела сталь, — вы забываете, кто здесь Владыка. И вы забываете законы Совета, которые сами же и писали. Статья сорок седьмая, пункт три: «Владыка вправе прекратить отбор в любой момент, если найдёт Истинную пару, независимо от её происхождения, клана или статуса».

Судья-дракон открыл рот, чтобы возразить, но Клаус поднял руку — жест, не терпящий возражений.

— Моя мать, — сказал он, и голос его стал тише, но от того только весомее, — была «никем» для таких, как вы. Человеком. Служанкой в собственном мире. И она объединила кланы, когда никто другой не мог проронить ни слова. — Он сделал паузу, обводя взглядом судей. — Если бы я слушал тех, кто называл её «никем», меня бы не было на этом троне. Никого из нас не было бы. Мы все были бы прахом в старой войне.

В зале стало тихо. Даже Валерия опустила глаза.

— Мила — моя невеста, — закончил Клаус. — И если кто-то ещё оскорбит её, он ответит передо мной.

Судья-дракон сел, сжав челюсть так, что на скулах заиграли желваки. Его взгляд скользнул по мне, и в нём было столько ненависти, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Но я выдержала. Не отвела глаз. Не испугалась.

— Поздравляю, — сказала Брунхильда, сжимая мою руку. Её голос дрожал — от радости, от облегчения, от того, что этот кошмар наконец закончился.

— Ты спятила? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я не хотела выигрывать.

— А выиграла, — усмехнулась Миран из-за плеча. — Не прибедняйся. Мы видим, как ты смотришь на этого дракона.

Валерия смотрела на меня. Её лицо было бледным, губы сжаты, но в глазах — не злость. Усталость. Словно она давно знала, чем это кончится, и теперь просто ждала, когда упадет занавес.