— Она не смотрела на всех как на пустое место, — возразила я, чувствуя, что должна защитить подругу. — Она просто… у неё были причины. Очень серьёзные причины.

— Какие? — Брунхильда повернулась ко мне.

Я помолчала. Но эти девушки — единственные, кому я могла доверять. Они не были похожи на Валерию. Они не предали бы.

— У неё был любимый, — сказала я тихо. — Алдион, судья-эльф. Они три года встречались тайно. А её клан отправил её на отбор, потому что она была «лучшей». Самой красивой, самой умной, самой воспитанной. А ей это было не нужно.

— О боги, — Брунхильда покачала головой, и её лицо стало грустным. — А я думала, она просто ледяная статуя. Такая неприступная, холодная…

— Знакомая история.

— Я рассказала о ней Кассиану, — продолжала я. — Когда мы встретились в саду. Он спросил, почему я грустная, и я… я не удержалась. И он… он просто взял и забрал её с отбора. Предложил должность советника по делам эльфов. Теперь они с Алдионом будут вместе. Открыто. Без страха.

— Ты рассказала Кассиану? — Брунхильда присвистнула, и её брови поползли вверх. — Отцу Клауса? Легендарному владыке, который горы сворачивал? И он просто взял и помог?

— Он сказал, что это была небольшая благодарность, — я пожала плечами. — За какие-то заслуги. Не знаю за какие. Может, ему просто жалко стало.

— Не просто жалко, — Миран задумчиво отпила чай, откусила печенье. — Такие люди не делают ничего «просто так». У него были свои причины. Но факт остаётся фактом — ты помогла Элинор. Кого дальше спасать будем?

— Никого, — вздохнула я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Я сама не знаю, как в это вляпалась. Я просто… не умею молчать, когда вижу несправедливость.

— Вляпалась, — усмехнулась Брунхильда. — Но в хорошую историю.

— Ты… ты будешь главой дроу? Если не пройдёшь отбор, да? — неуверенно начала я.

— Да, — Миран кивнула, отвечая за подругу, и в её глазах мелькнула грусть. — Она единственная наследница. Но пока отбор не закончится, её отец попросил её скрывать это. Чтобы не создавать лишних проблем. И чтобы… чтобы она могла сама решить, хочет ли она этой ноши.

— Каких проблем? — не поняла я.

— Если станет известно, что дочь регента участвует в отборе от чужого клана, начнутся разборки, — объяснила Брунхильда, и её голос стал глухим, усталым. — Кому она принадлежит? Кто её послал? Кто она? Гном-Дроу? Что она здесь забыла? Слишком много вопросов. Слишком много риска.

— Но ты же здесь не от чужого клана, — сказала я. — Ты же гном, ты представляешь гномов. Формально.

— Формально — да, — она усмехнулась, и в этой усмешке была горечь. — Но мой дом — клан дроу. И я выросла в землях.