Уверенно касаясь, запускает руки под мою футболку, гладит живот и грудь.
Не двигаюсь, придавленный тяжёлой плитой безумного возбуждения.
Не задохнуться бы в этом огне.
Задрав мою футболку, она целует живот. Прижимается нежными губами, касается мягким языком.
Сводит с ума.
Целует жарко и нежно. Пытает истосковавшуюся по ней душу.
Не отрываясь от живота, расправляется с ремнём и расстёгивает ширинку.
Возбуждённый орган буквально выпрыгнул ей навстречу.
— Пожалуйста, любимый, не прогоняй меня, — жалобно мяукает.
Мучает возбуждающими поцелуями, играет на моей слабости.
Ласкает онемевший от возбуждения член губами.
В её действиях нет ничего пошлого и развратного. С ней всё не так, как с другими.
Сломался.
Чёрт. Это же она, моя девочка! Не убийца уж точно.
Ухватив её за щёку, поднимаю на ноги.
Испиваю её душу через взгляд, питаю свою боль её раскаяньем.
Я ведь тоже перед ней виноват. Конечно, не был замешан в убийстве близкого ей человека, но всё же.
— Девочка моя… — выдыхаю.
Целую её губы — и наконец дышу.
Вкус её поцелуев вкуснее вкуса жизни.
Она моя, моя, моя…
С ней и без неё я больной, одержимый. Только в ней чувствую схожесть, родственную душу, тёплый дом.
— Мой, мой, мой… — шепчет, словно в бреду, отпустив мои губы, целует шею.
Я слышу в ушах гул собственной закипающей крови.
Подхватываю Клару на руки, прижимаю к груди — и, кажется, никогда не смогу отпустить. Ни на миг, ни на минуту.
Несу её по лестнице на второй этаж в спальню. Опускаю на смятое грязное одеяло, которое не менялось целый месяц моего запоя.
Руки исследуют её тело. Они тоже соскучились, не могут утолить жажду трогать её, касаться кожи, сминать грудь.
Я словно провёл полжизни в заключении, а не несколько месяцев расставания.
Чувствую в ней такую же жажду.
До помутнения приятно ощущать её руки на своём теле. Мне нравится, как она гладит плечи, живот, слегка царапает спину.
Всё происходит быстро и ярко, как бенгальский огонь. Мы вместе вспыхиваем и разрываемся сотнями искр. Раз за разом. Снова и снова. Врастаем друг в друга, прорастаем в тела подобно венам. Стягиваемся цепями.
37
Клара.
– Так куда мы едем? – спрашиваю, обнимая за плечи сидящего за столом Роберта.
Мужчина переписывается с кем-то в мессенджере. Злится. Хоть и выглядит спокойным, «Робертовед» во мне знает его наизусть. Я могу, с закрытыми глазами, просто по энергетике считать, что он чувствует в данный момент.
Наклоняюсь над его плечом, заглядываю в экран телефона.
Роберт молниеносно блокирует его одним нажатием.
Единственное, что я успела увидеть, – имя абонента, подписанного как «Таня».