— Меня можешь вылечить только ты, — шепчет Таня. Опускается ко мне на колени, обнимает за шею. Пальцы скользят по плечам, расстёгивают рубашку. Она прижимается грудью к моему лицу. — Нравится, как я пахну?
— Дорогой парфюм… — выдыхаю. — Руки убери. Слезь с меня.
— Пожалуйста, Роберт… будь со мной ласков, — мурлычет, превращаясь в хищную кошку. Елозит промежностью по моему паху, цепко фиксирует мою голову, целует в губы. Загребает языком кусок льда, не успевший растаять, зажимает его зубами и медленно проводит по моей шее. — Я знаю, ты этого хочешь.
Трется о член — и он встаёт. Вся кровь, какая только есть в теле, приливает к паху. Сознание плывёт. Наркотический дурман выжигает остатки здравого смысла.
— Я пришёл, чтобы наказать тебя. За то, что ты сделала с Кларой.
— Да, милый, накажи меня! — взвизгивает Таня с внезапным восторгом. Вскакивает, хватает меня за руку, тянет вверх. Ведёт к двери, скрытой в стене, и толкает её бедром.
За дверью — ещё одна комната. Просторная, окутанная тёплым светом пробирающимся сквозь голубую дымку. На кровати — сексуальная блондинка в кожаном белье для БДСМ-игр. Стоит на четвереньках, в позе повиновения, держа в зубах плётку.
— Это Ольга, — с хищной усмешкой представляет Таня.
Она толкает меня на кровать — и я проваливаюсь в пьяный дурман, в мир похоти, жара и разврата.
26
Глава 26
Роберт.
Я никогда не был верен. Ни одной женщине, с которыми вступал в отношения.
И никогда прежде не испытывал настолько сильного чувства стыда и вины за содеянное.
Противен самому себе. Потому что предал в первую очередь самого себя — своё отношение к любимой девушке.
Ножом по сердцу — мысли о том, что я оставил её одну после всего, что случилось, чтобы… Чёрт!
Самое жуткое — то, что я смирился с изменой ещё тогда, когда переступил порог номера. Почувствовал аромат приближающегося разврата — и не ушёл.
Ночью было хорошо. Жарко и сладко. Во рту до сих пор — смесь вкусов алкоголя, травы и лубриканта.
А сейчас — херово. Тошнит от вкуса этих девушек, от их запахов. Лихорадит и ломает с похмелья. Голова трещит от боли и обилия невыносимых мыслей.
Я должен собраться. Я оступился — и сам себя за это сгною в душе. Но я должен быть рядом с Кларой. Я ей нужен. Особенно сейчас.
Эта ночь ничего не значит. Все тени всплывающих воспоминаний — об обнажённых телах, о залитом спермой кожаном белье, о покрасневших ягодицах от ударов плетью — останутся только в моей голове. Примкнут к другим, таким же.
Ничего не изменится.
Не сразу решаюсь зайти домой. Стою перед дверью минут сорок, тупо глазею на синюю сталь, за которой покоится вся моя жизнь.