Наверняка и прокисший чай в чашке — без сахара. Подорожал ведь.
Сижу в холодной кухне — отопление ещё не дали, и батареи не греют. Слушаю, как морской ветер бьётся в окно, шуршит пожелтевшими листьями.
Тоскливо и больно здесь находиться.
Я больше не ощущаю это место своим домом. Каждое воспоминание, связанное с этой квартирой, приносит мрачную грусть.
Здесь нечем дышать.
Здесь законсервирован воздух безнадёги и печали — как и во всём районе, в каждой квартире.
Противно.
Бабушка знала и понимала больше меня, когда пинками выгнала в столицу. Она хотела для меня большего, чем гнить вместе со всеми под крылом Ворона.
Организация похорон — необычайно сложное занятие. Особенно для новичков. Странно звучит, но опытным людям гораздо проще: они уже знают, где делают памятники, где торгуют гробами, где изготавливают венки, в каком кафе проводят поминальные обеды. А мне только предстоит с этим столкнуться, и я совершенно не знаю, с чего начать.
Если бы бабки из нашего дома — те самые подруги Печеньки — не плевались ядом, я могла бы обратиться за помощью к ним. Но в данном случае единственный мой союзник — это интернет.
Нахожу агентство, договариваюсь. Они сделают всё сами — только плати.
О том, что похороны через два дня, пришлось оповестить всех соседей, включая ядовитых старух. Представляю, сколько всего мне придётся выслушать на поминках.
Справлюсь.
Главное — похоронить бабушку с почестями и достоинством.
Заодно позвонила в агентство недвижимости, выставила квартиру на продажу.
Собираю вещи, представляющие для меня какую‑то ценность, в коробки: мои дипломы, медали, пояса; бабулин шерстяной плед; её тетрадь с рецептами, записанными от руки на пожелтевших страницах (там покоится рецепт того самого печенья с изюмом, которое я обожаю); семейный фотоальбом.
В ящике под диваном обнаружилась банка из‑под печенья, забитая деньгами — те самые, что я переводила.
Вот она, цена моей благодарности к человеку, который вырастил…
Не позволяю себе чувствовать вину. Бабуля сама отправила меня в Москву, она сама хотела, чтобы я жила так, как живу сейчас.
Ценных вещей оказалось немного.
Через пару часов укладываюсь на бабушкин диван, заворачиваюсь в её шерстяной плед, вдыхаю её запах.
Звонок в дверь спугивает желание поплакать, поскорбить.
Натянув плед на плечи и запутавшись в нём от холода, плетусь открывать.
— Че, думала, я не узнаю, что ты вернулась? — зло хмыкнув, спрашивает Ворон.
31
Клара.
Сердце пропускает удар.
Психологическая кома.
От страха пячусь назад, сильнее затягивая на груди бабушкин плед.
Глупо было предполагать, что Ворон заявится в одиночку.