— Надень эти чёртовы штаны! — ору уже истерично.
— Давно надел, — смеётся, возвращается на кровать. — Твоя очередь. Три факта про Чукчуку.
— Я боюсь темноты. Я боюсь толпы. Я боюсь пауков, — выпаливаю, как из парабеллума.
Впервые призналась в страхах. И дело не в шуточной игре, которая стирает привычные границы, а в том самом пузыре — нашем собственном мире, который был создан в момент первого поцелуя.
В этом мире я словно голая. Без одежды из множества масок.
Сама ещё не понимаю, но Стивен уже всё чувствует.
Роберт молчит. Долго. Тишина кажется слишком затяжной, нелепой и неуместной.
— Удивлён? — спрашиваю, чтобы прогнать звенящую кровь в ушах.
— Нет. Будь ты хоть трижды чемпионом мира по боксу — ты человек. А все люди чего-то боятся.
— И ты?
— И я.
— Одиночества?
— Скоро у нас планируется постельная сцена. Предлагаю порепетировать.
17
Роберт.
— Ещё чего! Губу закатай! Никаких постельных сцен! Мне нельзя, я не могу! Там, откуда я приехала, такое не поймут. Да это клеймо на всю жизнь! Знаешь, как меня будут называть? – Возмущенно таращится переходя на низкие частоты.
— Шлюхой? — ровно дыша, спокойно интересуюсь. Я наметили цель и не сойду с неё. Пусть хоть что говорит — вижу в её янтарных глазах, чувствую кожей, что она тоже этого хочет.
— Это не самое страшное… Страшнее то, что у нас делают с такими…
Золото радужки потухло, накрывшись страхом.
— И что же?
— Пускают по кругу!
— В таком случае не советую возвращаться домой после выхода сериала на телевидении. Ты подписала контракт, и тебе придётся со мной целоваться. И не только…
В глубине янтаря виднеется надежда на жалость. Медовые глаза стали больше в несколько раз — ещё более липкими, пробирающими нутро.
Пожалеть её?
Еще чего!
— Я не согласна… Я ничего такого не подписывала!
— Я сам видел твой контракт, — усмехаюсь, излишне злорадно, холодно и жестоко. Нравится видеть её страх и мольбу о жалости в глазах. Заводит, возбуждает — когда она из бойцухи превращается в девочку. — Ты согласилась на всё. Я был удивлён, ведь многие просят дублёра для постельных сцен.
— А можно это изменить?
— Конечно! Только сперва ознакомься с суммой неустойки, которую ты должна будешь Марату.
— Чёрт возьми!
— Не выражайся!
— Да иди ты в …
Это она зря.
Резко двинувшись вперёд — заваливаю девчонку на покрывало, профессионально переворачиваю на живот и сажусь сверху, фиксируя ноги. В таком положении её навыки не спасут: я значительно сильнее физически, как бы хорошо она ни дралась.
— Отпусти! Убери руки! Мерзавец! — вопит она, извиваясь.
Подчинив её тело, мой мозг отключился. Череп наполнился густым, приторно-сладким туманом. Внизу живота покалываниями прошлось возбуждение. Я словно находился под воздействием какого-то дурмана. Накрыло с головой. И чем дольше она в моей власти, тем сильнее это чувство топит меня в своём болоте. Уже не выбраться.