Психологи, психиатры. Помешательства, алкоголь, наркотики.
Одиночество.
Чувство, что ты никому не нужен. Каждая песчинка уходящего сквозь пальцы времени впивалась острым шипом в сознание. Время стремительно летело, а я по-прежнему был никем — несмотря на старания, образование и определённый талант.
И всё равно — я верил. Знал, что смогу!
Поэтому всё, что имею сейчас, — заслуженно. Путь к успеху выложен осколками боли и опыта.
Камера, мотор!
Ольга замечает среди собравшейся толпы зевак-грибников нашего маньяка. Нещадно затоптав следы преступления, оставив отпечатки своих ботинок на глиняной, после дождя грязи, бросается вдогонку.
За дракой, поставленной Кларой и отрепетированной до малейшего движения, следят даже костюмеры и массовка. Захватывает. Завораживает. Неосознанно надеюсь, что Игнату больно. Резкими выдохами пытаюсь мысленно усилить силу её удара.
Но по сценарию маньяку удаётся сбежать, а Ольга остаётся лежать в сырой траве без сознания, с травмой головы.
Следующая сцена:
Нахожу Ольгу, поднимаю на руки и несу в безопасное место.
Девушка в моих руках — невесомая совсем, нежная и хрупкая, несмотря на все боевые действия, продемонстрированные час назад.
Клара хорошо отыгрывает обморок, но вот её грудь сотрясается от многочисленных ударов сердца.
Однажды мне довелось держать в руках живого кролика. Так вот, сердце у него стучало так же быстро и гулко, как сейчас у девчонки.
Выхожу за пределы кадра, но всё ещё держу её в своих руках. Родинка на груди приковывает взгляд. Подрагивающие ресницы гипнотизируют.
Тук-тук-тук-тук.
Поддавшись необъяснимому порыву, целую её в губы.
Тук-тук…
Тишина.
Сердце не стучит, дыхание остановилось.
Отвожу голову, залипнув взглядом на её губах. Небольшая капелька влаги на нижней губе мелькнула в лучах солнца.
— Этого не было в сценарии! — открывает глаза, вырывается, как дикая, спрыгивает на землю.
— Было! — вру отчаянно. — Читать надо было лучше! — рявкаю с очевидным раздражением.
15
Клара.
Не звонил больше недели, не писал, не появлялся.
Кинул меня, как какую-то…
Стараюсь не выражаться даже мысленно, потому что окружение здесь другое, и приходится привыкать к новым для меня общепринятым нормам.
Обычно парни кидают после секса: добились своего — и в кусты. Как было неоднократно у моих подруг в родном городе.
А этот? Чего добивался?
Поцеловал — и кинул.
Подарил платье, туфли, незабываемые эмоции — и исчез.
Хотела сама ему позвонить, ненавязчиво так узнать, в чём дело. Но накрутила себя, что Роберт, бедный, умирает в одиночестве в своей квартире, и, не дожидаясь звонка, помчалась к нему сразу, как смена закончилась.