Весь последующий разговор состоялся у адвоката с моей тенью, ибо я провалилась в небытие.
Из деталей дела, которое мне шьют, поняла, о чём идёт речь.
Это было почти четыре года назад.
Я слишком хорошо всё помню, чтобы прикинуться и сделать вид, что этого не было.
Выпивший турист заблудился и оказался не в том месте, не в то время. Я помню, во что он был одет, и даже его зелёные носки в сланцах.
На шее — толстая золотая цепь с крестом, на руке — кольцо, в кармане — объёмный бумажник.
В то время я считала что он сам виноват в нападении, ведь нельзя же ходить выставляя ценности напоказ.
Он был из тех, кто не захотел отдавать всё, что есть, по‑хорошему.
Один из парней пырнул его ножом в живот.
Я была с ними в тот момент. Тогда это была моя банда, и я была её частью. Это было единственное убийство, произошедшее на моих глазах. Я не знала, что делать, поэтому просто сбежала.
Ворон со своими отморозками обчистили жертву и тоже скрылись.
Мне было пятнадцать. Мне было до одури страшно. И я не знала, что бывает другая жизнь.
Со слов адвоката, отец Роберта был ещё жив, когда я пряталась дома и молилась богу, чтобы унять ужас, что со мной творился.
Если бы я знала, как правильно поступить. Если бы я знала, во что это выльется через несколько лет! Сейчас, с высоты своего опыта и всего пережитого, я могу точно сказать, что никогда, ни за что на свете не позволила бы кому‑то грабить у себя на глазах. Не позволила бы убивать. Не бросила бы умирать раненого.
Но тогда…
Хочу сказать, что я была запуганным ребёнком, жертвой обстоятельств, но понимаю, что, чтобы я ни сказала, всё будет выглядеть как попытка оправдаться.
Роберт никогда меня не простит.
Я бы не простила.
36
Роберт.
— Её выпустили. Удалось доказать невиновность, — сообщает нанятый мной адвокат по телефону, избавляя меня от терминологии.
— Хорошо.
Я знал, что её скоро отпустят: там особо и пришить было нечего. Несовершеннолетняя, не убивала — просто рядом стояла. А по словам адвоката, вообще мимо проходила.
— Клара планирует после похорон вернуться в столицу.
— Мне это не интересно.
— Роберт, она была совсем ребёнком, — встаёт на её защиту, как истинный защитник.
— Ты проделал хорошую работу. Спасибо.
Отключаю звонок.
Вряд ли он в полной мере понимает всю сложность ситуации. Вряд ли он когда‑либо сталкивался с таким, чтобы понять меня сейчас.
Вряд ли вообще кто‑то в этом мире, кроме меня, испытывал подобное.
Любимая девушка, человек, с кем одна душа на двоих, оказалась причастной к смерти моего отца.
Это не кража в магазине. И даже не разбойное нападение. Это убийство.