Встречаю злобным взглядом Таню. Девушка явно подготовилась к полёту. На ней розовый спортивный костюм знаменитой фирмы, белые, только из магазина кроссовки и голубая кепка. Тащит за ручку розовый глянцевый чемодан, который ревёт колёсами по полу — всё громче с каждым её шагом.
— Регистрация на самолёт в Сочи уже заканчивается! Пойдём скорее!
— Хмм, — сжав губы, громко выдыхаю через нос. Даже не хочу вдаваться в подробности, что она тут делает.
— И что? — спрашиваю, не скрывая неприязни.
— Как что? Роберт, ты опоздаешь на рейс! Кстати, я решила дать тебе ещё один шанс и всё исправить. Я полечу с тобой, — торжественно объявляет.
Не знаю, что за тараканы в её голове и каким образом эта дурь поселилась в её мыслях, но мне это точно не нравится. Журналистка явно психически нездорова.
Даже не пытаюсь приложить усилия, чтобы встать и лично отшить.
Киваю на неё охранникам.
— Роберт, одумайся! Я ведь могу испортить твою жизнь! — кричит девушка, подхватываемая охраной под руки. И чем дальше её уводят, тем громче истерический голос: — Не вынуждай меня этого делать!
— Я не хочу больше видеть её. Сделайте так, чтобы я даже голоса впредь не услышал! — обращаюсь к охране.
34
Клара.
Третий день нахожусь в клубе Маринина — в каком‑то, чёрт бы его побрал, старом складе.
Сюда притащили старый диван и подвесили грушу.
Идиоты.
Всерьёз считают, что этого достаточно для того, чтобы тренироваться.
В туалет водят по расписанию. Еду приносят тоже строго по времени.
Я могу сбежать. По крайней мере, я думаю, что могу. Раскидать двоих мордоворотов, которые сопровождают в туалет, — вполне сумею. А вот дальше? Успею покинуть здание клуба до того, как меня схватят? Да и где искать свою сумку с документами? К тому же, если сбегу, то нет никаких гарантий, что Ворон не подстерегает снаружи. Он уже наверняка знает о том, что я у Маринина.
Голову даю на отсечение: его шавки уже караулят меня, рассредоточившись не только по району, но и по всему городу.
Стараюсь не думать, что с ним после выстрела.
Надеюсь, он сдох.
Вся моя жизнь в столице превратилась в сказочный сон. И чем больше я нахожусь здесь, в своей ничтожной реальности, тем сильнее в этом убеждаюсь.
Вместо прожекторов — тусклая умирающая лампа под потолком. Вместо стен городской квартиры — пыльные грязные стены склада с коробками.
Я никогда не осознавала, насколько страшно потерять свободу, несмотря на все истории Печеньки о зоне. А теперь, оказавшись в условиях ничуть не лучше, чем у заключённых, понимаю, что я никогда и не знала, что такое свобода.
Просто потому что в месте, где я росла, у людей нет выбора. Они живут так, как нужно. Так, как требуют правила и понятия. С детства необходимо следить за своими поступками и уметь отвечать за слова, а лучше — заранее следить за языком.