Классика. Как только человек добивается успеха, ущемлённые родственники лезут со всех щелей, как тараканы. Хотят откусить хоть кусочек той славы, что им не принадлежит. За участие в интервью получают гонорар, не думают о чувствах.
За пару тысяч скажут на камеру все что угодно.
Моральные уроды.
Впервые в жизни мне пригодился номер Савченко.
— Я не приеду на радио. Давай как-нибудь сам, — вынужденно рычу в трубку. Общение с Игнатом не доставляет удовольствия.
— Почему? Что-то с Кларой?
Догадался? Тоже смотрит эфир?
— Если я захочу поделиться с тобой подробностями личной жизни, вызови мне неотложку. Предупреди там на радио, что меня не будет.
Скидываю звонок. Сказал что хотел — на этом всё.
Пусть радуется. Сегодня его звёздный час.
Сейчас приеду на студию канала, заберу её. Потом разгребём последствия. Главное — отвезти её подальше от матери.
Резкий удар в капот.
Чёрт бы побрал эти пробки!
Ушёл в свои проблемы и упустил из виду, что автомобиль передо мной притормозил.
Как не вовремя… Ладно, сейчас разберёмся. От денег ещё никто не отказывался. Это не займёт много времени.
Включаю аварийку, выхожу из машины, предварительно нацепив извиняющуюся маску.
Встречаюсь лицом к лицу с водительницей пострадавшего автомобиля.
— О! Господи! Боже! — вопит потерпевшая, подпрыгивая. — Вы! Это же вы! — верещит она так, что уши закладывает.
Быстро разобраться не получится.
24
Клара.
Мерзкое ощущение забитого слизняками горла не даёт нормально дышать. Я ехала на интервью, не ожидая подвоха. Всё было хорошо. Всё было ровно. До того момента, как в студии появилась ОНА.
Как же противно смотреть на неё — видеть, в кого она превратилась, и осознавать её частью себя.
Я запомнила её другой и хотела бы дальше жить с тем воспоминанием. Да, страшным, да, оставившим травму — но это было не больнее, чем сейчас. В моих кошмарах она была моложе. Стройнее. С ровным лицом, без морщин и огромных, висящих мешков под глазами. Со всеми зубами. Тогда она ещё следила за собой и за тем, во что одевается. Сейчас же страшно смотреть. Бичиха. Какая-то помятая кофта со звёздами, покрытая катышками по всей ткани, и абсолютно новые зелёные штаны. Чёрные сапоги, явно зимние, с остатками прошлогодней грязи на подошве.
Странно, что стилисты передачи не приодели её. Не расчесали. Даже не гримировали толком — только слегка припудрили специальной пудрой, чтобы лицо не отсвечивало в кадре.
Хотели, чтобы все увидели её такой? Заказное интервью с целью уничтожения моего имиджа? Роберт рассказывал о таком. Но я и представить не могла, что столкнусь с этим лично. Мне всё кажется, что это не про меня. Вся эта популярность, поклонники, подписчики… Подставы.