Я готов отдать ей ровно половину всего, что у меня есть. Всё равно всё достанется Алисе — моей единственной наследнице.
А на жизнь с Кларой, на наших будущих детей — а они точно будут, хотя бы один — я заработаю. Теперь я ещё сильнее хочу ребёнка от любимой девушки. Ещё сильнее хочу семью. Хочу проделать работу над ошибками и участвовать в воспитании. Хочу быть частью жизни ребёнка, а не просто кошельком.
Сейчас возьмём пиццу, вернёмся. Я соберу вещи на первое время — и уеду в гостиницу. Главное — успеть отправить Кларе сообщение, чтобы не ехала домой.
40
Клара.
Номер в дорогом отеле пронизан пустотой и безнадёжностью.
Телефон отключила. Не хочу ни с кем разговаривать и никого видеть.
Нож, вонзившийся в спину, невероятно саднит. Отдаёт острой болью по всему телу при малейшем движении. Поэтому я сижу на гостиничной кровати и не шевелюсь.
— Может, всё-таки выпьешь, Лар? — спрашивает Игнат.
Выпью?
Мне бы собрать себя из осколков, чтобы хотя бы заново научиться дышать.
Мне есть за что себя похвалить — я отыграла роль до конца мотора. Несмотря на то, что все вокруг обсасывали новость о том, что Роберт женат, я сделала свою работу — надеюсь, хорошо. Выстояла.
А теперь, оставшись одна, не могу собраться.
Мой мир рухнул. Его больше нет. И как дальше жить в кромешной темноте, я пока даже не представляю.
— Лар, ну хватит. Роб не стоит твоих слёз.
Слёз?
Ну точно. Я плачу.
Не чувствую своего лица, как и всё остальное тело. Мне вырезали нервы. Я. Больше. Не. Чувствую.
Не чувствую даже собственных слёз, что стекают по щекам и капают на колени.
— Игнат, спасибо тебе, что отвёз меня в отель. Но тебе лучше уехать.
Ложусь на бок и прижимаю колени к груди. Закрываю лицо руками, беззвучно рыдаю.
Сердце взрывается. Разлетается ошмётками в груди. Я чувствую, как пульсируют ещё живые, разодранные вены. Кровоточат болью, но ещё дышат надеждой, что всё можно исправить. Тянутся друг к другу, чтобы срастись, — и тут разрубаются фактами.
Он меня предал.
Но перед этим — предал её.
Роберт никогда не был моим. Он принадлежит другой. Он сделал из меня ту, которых я больше всего ненавидела.
Любовницу.
Я занималась любовью с чужим мужчиной. Позволяла ему делать со мной такое, о чём не расскажут даже в самых откровенных романах, а его жена в это время ни о чём не подозревала.
Я буду гореть в аду. Теперь уже наверняка.
Игнат садится рядом — я чувствую это по провалившемуся рядом матрасу. Он гладит меня по голове, по рукам, убирает волосы от лица, словно отодвигает штору, за которой спряталась обнажённая, раненая душа.
— Слышишь, Лар? Он тебя не достоин, — шепчет.