Просыпаюсь среди ночи от грохота за стенкой. Кто-то разносит соседний номер. Что-то разбивается, что-то гремит. Слышу стук кулаков в стену.
Это уже слишком.
Набираю ресепшн, жалуюсь на шум и прошу разобраться. Впервые в жизни козыряю своей популярностью — говорю, что мне рано утром на съёмки и если я не высплюсь, натравлю на них все проверки мира.
Спустя пару минут грохот прекращается. Что-то подсказывает, что Годзилла просто уснул. Но хочется думать, что это мои возмущения возымели эффект.
Пытаюсь заснуть.
Роберт .
Клара так и не взяла трубку, не прочитала ни одного сообщения и в конечном итоге просто вырубила телефон. Это стало последней каплей для моего пьяного сознания. Я разнёс гостиничный номер, как какой-то зверь.
Теперь стыдно за своё поведение перед сотрудниками отеля. Теряю имидж на глазах — в то время, когда нужно держаться изо всех сил. Всплывать до последнего, даже если топят с головой.
Приложив карту на стойке администратора, расплачиваюсь за причинённый ущерб. Насчитали гораздо больше, чем стоит мебель, которую я сломал, но я не возмущаюсь. Не в той ситуации нахожусь.
Днём — работа. В голове — Клара.
Где она? О чём думает?
Нужно прижать Савченко — он расколется. Этот вшивый друг, мечтающий подловить момент, чтобы трахнуть её, по-любому знает, где она.
Прошу Наталью выяснить, где этот чёрт сейчас обитает. Это оказалось несложно — он обожает светить лицом на каждом шагу и выкладывает всё в сторис. Оказалось, что даже идти никуда не нужно: он находится в этой же киностудии, участвует в съёмках какой-то телепередачи о преступниках.
Дожидаюсь, когда закончит.
— Пошли, выйдем, — без приветствия и объяснений.
Мой хриплый голос и суровый взгляд человека, потерявшего смысл жизни, подсказывают ему, что лучше не сопротивляться.
Мы выходим на улицу.
Оборачиваюсь по сторонам — слишком много свидетелей.
— Вот моя машина, давай там поговорим, — находит выход Игнат.
Как будто сам хочет скорее расставить все точки.
Отмечаю, что тачка у него в точности как у меня. Удивительное сходство в предпочтениях. Одинаковый вкус на всё, кроме выпивки. Нам всегда нравились одни и те же женщины и машины.
Садимся.
— Где она? — вопрос в лоб, без прелюдий.
— Если захочет — сама объявится, — отбивает он.
Злость накатывает волнами. Я был прав — он знает.
— Быстро говори, иначе… иначе я перестану молчать и выложу всем, что всеми любимый полицейский на самом деле насильник. — У меня нет времени разводить демагогию, поэтому сразу перехожу к угрозам.
Мы с ним знаем друг о друге слишком много. Непозволительно много — для врагов. Но тогда, когда мы были всего лишь студентами, никто из нас не заботился о репутации и тем более не заглядывал в будущее, чтобы знать наверняка, в какой момент наше прошлое может обрушиться и дать трещину в будущем.