Я на распутье и не знаю, куда идти.
Что мне делать?
Десятки лиц вокруг размываются в воздухе, падая на пол под угрозами омоновцев. Крики и шум сливаются воедино. Если и есть на земле ад, то он здесь.
В следующее мгновение меня, как и остальных, роняют лицом в пол.
Остаётся только надеяться, что полицейские в кои‑то веки со всем разберутся.
После следует обыск всех и каждого, предъявление документов, фиксирование нахождения в клубе и отпуск на свободу.
Обычных посетителей выпускают один за другим, и я смиренно жду своей очереди.
Когда очередь доходит до меня, в клубе практически никого не осталось.
Не могу сдержать злорадный смех, когда вижу, как Маринина и его бритоголовых выводят в наручниках.
Особое удовольствие доставляет наблюдать, как упаковывают Ворона.
А у него с собой ещё и ствол!
Бинго, урод. Надеюсь, ты сгниешь в тюрьме.
Очередь доходит до меня.
— Паспорт! — требует омоновец в маске.
— У меня его забрали, он где‑то здесь, был у Маринина, — признаюсь.
Да я сейчас признаюсь в чём угодно! Только заберите меня отсюда! Верните документы и дайте спокойно похоронить бабушку!
— Паспорта принеси, — омоновец приказывает в шипящую рацию.
Мне разрешают встать на ноги.
Ждём.
Другой, точно такой же, в форме с маской на лице, приносит целый пакет различных паспортов, обнаруженных при обыске.
Они вынимают из пакета по одному и сверяют моё лицо с фотографиями.
— Гусева Клара Васильевна? — спрашивает наконец.
— Да! Да, это я! — обрадованно тяну руки к документу.
Омоновец тут же, за долю секунды, накидывает на мои руки браслеты. Холодный металл щёлкает на запястьях — резкий, безличный звук, от которого по спине пробегает ледяной озноб.
— Вы задержаны по подозрению в убийстве, — сообщает он ровным, почти равнодушным тоном.
— Что?! Я никого не убивала! — брыкаюсь, дёргаю руками, но наручники лишь впиваются в кожу. — Это ошибка! Вы не понимаете…
— Разберёмся, — бросает без эмоций, разворачивая меня к выходу.
У меня истерика.
На этот раз я точно знаю, что это она.
Какое ещё убийство? Я ведь никогда! Дралась — да. Но чтобы убить!
Печенька ждёт, а я всё никак не прихожу, и теперь неизвестно, приду ли. Очевидно, что на меня решили повесить висяк.
Полицейские бобики забиты. Меня хотят впихнуть к Ворону, но эта участь обходит стороной. Здравый рассудок правоохранителей берёт верх, и мы ждём новую карету.
Пока стоим на улице, глотаю слёзы, захлёбываюсь воздухом.
Невольно становлюсь свидетельницей разговора двоих в форме:
— Че, надолго тут?
— Да на пару часов ещё.
— Нашли хоть, кого искали?
— Нашли! Почти все здесь были. Даже девку.