Целую ее нежную кожу на животе. Она пахнет как сливочное мороженое — самый мой любимый запах. Как то самое мороженое, в стаканчике без упаковки, с круглой этикеткой сверху. В детстве с наслаждением отрывал этикетку, облизывал ее, собирая языком всё до капли налипшее мороженое, и только потом приступал к стаканчику.
Так и сейчас. Наслаждаюсь, смакую. Целую и задыхаюсь. Снова целую.
– Уууммм, – хрипло с восторгом выдыхаю, захватив губами сосок и ощутив, как на это реагирует ее тело.
Член уже не просто ноет. Он, сука, реально болит, чешется. Яйца гудят.
Еще немного и лопнут.
Ласкать ее маленькую грудь, играть с сосками, лизать родинку, отрываясь за все потаенные мысли сбивающие с толку, ощущать как она вздрагивает, как сбивается ее дыхание при каждом прикосновении – невероятно.
Прокладывая дорогу вниз, попутно расстёгиваю ремень на ее джинсах, дёргаю их вниз, освобождая ноги. Надо сказать, прекрасные, стройные, худые ноги. Хватаю двумя руками за трусики…
– Нет, стой, пожалуйста, остановись.– Почти плачет.
Поднимаю голову оторвав от ее живота, заглядываю в глаза. Она ведь хочет этого не меньше чем я, так почему?
– У меня еще не было… Я еще ни разу…– Отвернувшись шепчет моему покрывалу. Боится смотреть в глаза.
– Я не буду…– обещаю. – Не трону, не сейчас…– снимаю с нее трусики.
Клара прикрывает лобок ладонью. Зажимает бедра. Вторую ладошку прижимает к глазам, прячется от стыда.
Чего же ты? Смотри! Женщины любят такое наблюдать…
Впиваюсь жадным страстным поцелуем в ее руку, уделяю внимание каждому пальчику, запястью. Целую до тех пор, пока она сама не убрала руку от промежности и не освободила проход, дав негласное разрешение делать все что захочу. А хочу я очень многое, но первое, попробовать невинность на вкус.
Кисло-сладкая, слегка соленая. Пахнущая детством и ванильным мороженным. Трудностями. Сложностями. Страстью.
Нереально нежная и мокрая.
Клара кончила практически сразу, выгнув спину, подняв бедра забила ладошками по покрывалу. Молча. Быстро дыша. Нахмурив брови и скривив лицо.
Затем, на секунду опалила меня огнём ярости, за то что посмел. За то что ей пришлось испытать то, чего никогда не испытывала. За то что стал первым кто прикоснулся.
Глаза в глаза. Удар небес. Янтарный мед. За короткий миг ей удалось передать все что она чувствует и думает. Я всем естественно ощутил ее желание убить меня немедленно. Убрать, как главного свидетеля ее распутства.
Кто бы мог подумать?
Матершинница, пацанка, хабалка, гопница – невинная, скромная, зажатая, стыдливая девочка.
Ее гнев – мое топливо.