– Ларка! Ключи. – Неожиданно рявкает не сводя глаз с режиссёра, протягивает ко мне раскрытую ладонь.
Точно! Забыла.
Вынимаю из переднего кармана ключ от байка, бабуле в морщинистую ладонь вкладываю.
Лёгкое касание её руки, тёплой, родной, любящей, и я готова разреветься. Жалею, что мне не хватает характера, чтобы перечить бабушке. Заявить бы ей, что я никуда не поеду. Не оставлю её одну. И вернусь домой. Но Печенька непреклонна. Выгоняет меня невидимым пинком под зад из родного города, подальше от моей привычной жизни.
– Бензин хоть есть? – спрашивает бабушка, пряча ключ в сумке. Наконец перестала пытать режиссёра испытующим взглядом, мужик аж громко выдохнул с облегчением.
– Полный бак заправила. За маслом следи, и это… не гоняй, ладно?
– Яйца курицу не учат! – огрызается. – Нечё сопли жевать! Собрали жопы в кулаки и полетели! – её приказ адресован не только мне, но и режиссёру. – Слышь, петушок, если с моей дочей, не дай Бог, что-то случится, я тебе мошонку отрежу, сделаю из неё кожаный кошелёчек для мелочи. Понял? – взгляд Печеньки убийственнее, чем её угрозы. Марат на автомате кивает, его кадык резко дергается вниз и вверх — незаметно сглатывает подкожный страх перед старушкой.
Хотела бы я так же. Чтобы одним взглядом внушать людям ужас и создавать видимость внушительной силы. Печенька ведь на самом деле — хрупкая старая женщина, с кучей хронических заболеваний и нелёгкой судьбой. Ветер чуть сильнее дунет — и унесёт её, как Элли. Но при этом, даже незнакомые люди зачастую испытывают слабость и страх перед её властным колючим взором.
Бабушка не терпит слезливых прощаний, поэтому приходится собрать чувства в кулак и показать внешний стержень. Быстро чмокаю морщинистую щеку, за короткий миг в полной мере ощущаю, как что-то родное, надёжное, ускользает во времени. Как моя жизнь делится на «До» и «После». Неприятное чутьё, развитое выживанием в самом опасном районе, стрекочет в душе о том, что это последняя встреча с бабушкой.
Бред!
Я ухожу, чтобы вернуться.
И всё же, приходится смахивать с себя гнусное предчувствие беды, словно упавшие на плечи весенние снежинки.
Усталость от долгого перелёта и сидения на одном месте вытеснила тревожные мысли и чувство страха.
Марат отправил меня в гостиницу с водителем, а сам поехал в офис по делам, заодно и за контрактом, который должны были подготовить для меня его сотрудники. Он как будто совсем не устал, не успел сойти с трапа, как впал в телефонную кому. Бесконечные звонки, разговоры о делах, суета. Режиссёр в этом ритме, как я на ринге. На своём месте.