Придётся сыграть очередную роль обольстителя женских сердец, героя современного романа.
Клара.
Не получается у нас с ним дружить.
Индюк даже пообедать нормально не может, чтобы не собрать вокруг себя толпу умалишённых и душевнобольных.
До чёрта боюсь шумную толпу. Никому никогда не признаюсь в этом.
Мои страхи — только мои. Я научилась с ними жить и создавать видимость спокойствия. Вполне успешно, между прочим.
Помимо толпы я боюсь темноты и замкнутого пространства. А ещё, хоть и отрицаю — попасть в тюрьму. Я помню посекундно каждое знакомство с новым страхом. Помню, как и в какой момент они появились.
Боязнь тюрьмы — правила Печенька. Столько ужасов рассказывала, не стесняясь в выражениях и не беспокоясь о моей детской психике.
Темноты боюсь после того как провела несколько дней в детском доме. Дети решили, что им подогнали игрушку, куклу, чтобы избивать её и вымещать всю жестокость и боль.
Меня силой затолкали в чулан с крысами, где я просидела всю ночь, а на утро, когда меня обнаружили, нянечка надавала затрещин за то, что я посмела спрятаться.
А шумную толпу я боюсь с тех пор, как моя мамаша оставила меня посреди китайского рынка. Мы поехали покупать новые сандалики, так она сказала. Приказала оставаться на месте и ждать, пока она сходит посмотреть, есть ли на рынке сандалики на каблучке, как я хотела. Мамаша растворилась в толпе, а я осталась ждать.
Взрослый человек знает размер времени и не станет ждать понапрасну.
А ребенок не имеет этой особенности. Для меня время хоть и тянулось, но я ждала. Ждала столько, сколько было необходимо.
Спустя несколько часов вокруг меня образовалась непробиваемая толпа людей. Все что‑то кричали, ругались, дергали меня, пытались узнать как меня зовут и сколько мне лет. Думали, что если будут громче кричать, я их лучше пойму. Я боялась что меня разорвут на части, или затопчут. В итоге кто‑то вызвал милицию, меня отвезли в детский дом, откуда забрала бабушка.
Оказалось, что батю посадили, и мать решила, что ребёнок ей больше не нужен.
Почему не отвела к Печеньке? Не знаю.
Бабушка думает, что я ничего не помню. Она считает, что я была слишком маленькой, всего два года. А я всё помню. Слишком хорошо, к сожалению.
Я не теряюсь на соревнованиях, не бьюсь в припадке от страха, заходя в клуб. Страх накрывает неожиданно, когда кажется, что бояться нечего. Например в аэропорту в очереди на регистрацию, когда приходится лететь в другой город для участия в бою. Или, например, как сегодня, когда на Павлина налетели со всех сторон. Прямо как на меня тогда…