— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— А вы не понимаете, как бесите меня.

— Это взаимно.

— Отлично.

— Ничего отличного.

Я улыбнулась. Горько.

— Тогда остаётся только одно.

— Что?

— Сделать вид, что мне всё равно.

И вышла, хлопнув дверью сильнее, чем собиралась.

---

Дома меня ждал отец.

Причём не в режиме «как день прошёл, дочь», а в режиме «я сел в гостиной и приготовился допрашивать».

— Ну? — спросил он, когда я только переступила порог.

— И тебе добрый вечер.

— Как прошёл день у Матвея?

— Он ещё жив, если ты об этом.

Отец хмыкнул.

— Значит, адаптация идёт тяжело.

Я сняла серьги и бросила на консоль в прихожей.

— Пап, если ты хочешь услышать, что я в восторге от его методов, то спешу расстроить — у меня другие планы на вечер.

— Какие?

— Лечь лицом в подушку и не видеть никого до утра.

— Есения.

Я остановилась на лестнице.

— Что?

— Ордынцев мне звонил.

Внутри всё резко собрало в кулак.

— Зачем?

— Сказал, что ты способная. Но избалованная, упрямая и слишком эмоциональная.

— Какой тонкий анализ.

— Я его предупреждал.

— А он меня — нет.

— О чём?

Я посмотрела на отца и поняла, что ещё секунда — и я скажу что-то необратимое. Что-то про ночь. Про Матвея. Про то, что слишком поздно меня уже от чего-то предупреждать.

Но проглотила.

— О том, что работа у него похожа на исправительную колонию с кофемашиной.

Отец усмехнулся.

— Потерпишь.

— Вы все почему-то уверены, что я должна терпеть.

— Иногда да.

— А если не хочу?

Он встал.

— Тогда взрослей.

Эта фраза сегодня меня уже второй раз приложила. И снова — больнее, чем я ожидала.

— Знаешь, пап, — медленно сказала я, — когда взрослые мужчины начинают повторять друг за другом одинаковые слова, это уже не мудрость. Это скука.

И ушла наверх, не дожидаясь ответа.

---

Я не спала почти до трёх.

Переписывалась со Стасей, читала что-то бесполезное, пыталась смотреть сериал, но всё равно каждые пять минут возвращалась мыслями к нему.

К машине.

К ресторану.

К Алисе.

К его голосу: ты злишься, ревнуешь, провоцируешь.

Ненавижу, когда меня читают.

Особенно если читают правильно.

Где-то ближе к утру телефон тихо завибрировал.

Номер был незнакомый.

Я нахмурилась, но ответила:

— Да?

Несколько секунд — тишина.

Потом его голос.

— Не спишь.

Я резко села на кровати.

— Матвей?

— Уже лучше. Значит, номер узнавать необязательно.

— Откуда у вас мой личный?

— У меня много лишней информации.

— И вы решили позвонить мне в половине четвёртого утра, чтобы похвастаться?

На том конце тихо выдохнули.

— Нет.

— Тогда зачем?

Пауза.

Длинная.

Такая, от которой у меня пересохло во рту.

— Потому что ты ушла злая.

Я сжала одеяло в пальцах.