В какой-то момент, когда я наклонилась за папкой, он резко сказал:

— Сядь.

Я подняла голову.

— Простите?

— Сядь и не двигайся минуту.

— О, как властно. А если я сейчас проникнусь и начну плохо себя вести?

Он смотрел без улыбки.

— Есения.

Я выпрямилась и всё-таки села.

— Вы так говорите, будто я умираю.

— Я так говорю, потому что ты уже второй раз за день бледнеешь.

— И что? Может, это реакция на вашу бывшую с идеальными скулами.

— Хватит, — спокойно, но жёстко оборвал он. — Тебя тошнило?

Я замолчала.

Совсем ненадолго.

— Было немного.

— Когда?

— Утром. И сейчас. Но уже прошло.

— Ты ела?

— Да.

— Что?

— Вы меня допрашиваете или заботитесь?

— Отвечай.

— Йогурт, кофе и половину тоста.

Матвей закрыл глаза.

— Прекрасно.

— Ну спасибо.

— Это не еда.

— Это жизнь стажёра, который с утра воюет с юристами и собственными чувствами.

Он поднялся из-за стола.

— Мы едем.

— Куда?

— Обедать.

— Я вообще-то работаю.

— Нет. Сейчас ты едешь со мной.

— Вы не допускаете, что у меня может быть мнение?

— Допускаю. Но сегодня оно меня не интересует.

Я возмущённо открыла рот.

И закрыла.

Потому что в его голосе было что-то такое, после чего спорить стало почти приятно, но бессмысленно.

---

Он отвёз меня не в ресторан.

В аптеку.

Я стояла у витрины, смотрела, как Матвей что-то негромко уточняет у фармацевта, и чувствовала себя одновременно пятилетним ребёнком, тяжело больной принцессой и полной идиоткой.

— Вы серьёзно? — спросила я, когда он подошёл ко мне с пакетом.

— Более чем.

— Это унизительно.

— Это витамины и что-то для желудка, не драматизируй.

— Вы купили мне лекарства.

— Пока только на случай, если ты и дальше будешь питаться воздухом, кофе и упрямством.

— Воздухом и упрямством я питаюсь давно. Ничего, жива.

— Меня это уже не устраивает.

Я замерла.

Вот так просто.

Без пафоса.

Без романтики.

Но сердце от его слов почему-то ударилось о рёбра сильнее, чем от любого признания.

---

К вечеру мне действительно стало легче.

И физически.

И морально — ровно до того момента, пока на парковке у офиса меня не перехватил Неверов.

Он стоял у своей машины, опираясь локтем на крышу, и выглядел так, будто случайность эта была тщательно отрепетирована.

— Есения.

Я остановилась на расстоянии.

— Вы меня преследуете?

— Пока только пересекаюсь.

— Тогда советую выбирать маршруты подальше от моих.

Он усмехнулся.

— Вы всё время защищаетесь. От всех.

— Только от тех, кто вызывает желание помыть руки после разговора.

В его глазах мелькнул интерес.

— А вы острая.

— А вы навязчивый.

— Я хотел просто предупредить.

— О чём?

Он стал серьёзнее.

— Ордынцев не тот, кем кажется.

Я тихо рассмеялась.