– Саша, а как ты думаешь – между Ваней и хозяйкой ничего нет? – осторожно поинтересовалась матушка. – Н-ну, этого самого, что между мужчиной и женщиной может быть.

– Ну, Оленька, не смеши. Ваньке нашему двадцать, ну, двадцать один скоро, а хозяйке… Точно не помню, не то тридцать восемь, не то все сорок. Она же твоя ровесница.

– Положим, я все-таки постарше буду, сорок четыре мне, – слегка кокетливо ответила матушка. – А тридцать восемь или сорок лет – не преграда. Для молодого мужчины без жены или любовницы – самый сок.

Ох, Ольга Николаевна, чуйка у вас! И на самом деле, возраст – не преграда.

– Тут уж тебе виднее, – хмыкнул батюшка. – Как по мне, если на свой возраст примерить, то коли женщина старше на двадцать лет, пусть ей даже не семьдесят, а всего шестьдесят семь, так уже и старуха.

– Ну ты сравнил! Сорок лет или семьдесят – разница огромная, – засмеялась матушка. – Старичкам, вроде тебя, молодых женщин подавай, а таким, как Ванюшка, опытная женщина нужна.

– Чего это я старичок? – возмутился отец.

– Глупый, я ведь это любя… Просто беспокоилась – не попал бы сынок в чьи-то лапы. Охомутали бы Ваню в Череповце, под венец привели.

– Так, вишь, его и так там охомутали, – с досадой ответил отец. – Рановато парень жениться решил, рановато. Писали мне, что барышня славная, миленькая, скромненькая, из хорошего рода, но сама понимаешь – не пара она Ивану. Отец, конечно, статский советник, но приданое хорошее вряд ли даст. Да и для карьеры Ванькиной ничего не сможет сделать.

– Сердцу-то не прикажешь. Вон, на Лидочку никакого внимания не обратил. Зря девушку нанимали.

– Обратить-то, положим, он обратил, – проворчал батюшка, – только в руках себя научился держать. Не то что в прежнее время.

Так, любопытно… И что там в прежнее время я, то есть Иван Чернавский, вытворял? Ну же, досказывайте, не томите.

– Сам же говорил, что Ваниной вины нет, что Надька, мол, сама к нему в постель залезла, – сказала матушка со смешком. – А парень дурак бы был, ежели бы отказался.

– Я и сейчас это скажу. Надька и ко мне бы залезла, если бы тебя рядом не было.

– Что?!

– Оленька, так я же тебе говорил, – принялся оправдываться отец. – У той горничной одно на уме и было – забеременеть от хозяина, отступные хорошие получить, приданое, чтобы потом как сыр в масле кататься. Я сразу сказал – гнать ее надо в три шеи. И рекомендации не стоило давать, пусть бы помаялась. А с рекомендациями, да еще от жены вице-губернатора, работу найти не трудно.

Ни хрена себе! Получается, что ко мне в постель залезала какая-то горничная, чтобы забеременеть? А я, как дурак, ничего не знаю. А если где-то растет сынок или дочка? Пусть даже и не моя, а того Ивана Чернавского, но спросят с меня. Фраза матушки успокоила.