– Слава богу, что вовремя мы ее раскусили и рассчитали. Иначе пришлось бы незаконнорожденного внука нянчить.

– Мы-то вовремя, а Берестовым не повезло, – хмыкнул отец. – Мало того, что Андрей Семенович отступные дал и приданое, теперь еще и мужа Надькиного пришлось пристраивать. Я ему сразу предлагал – давай отправим их куда-нибудь в Тихвин или в Белозерск, место канцеляриста дадим, пусть живут. От Новгорода далеко, лишний раз не явится денег просить.

Каким это Берестовым не повезло? И фамилию слышал. Так, сейчас вспомню. Ага, в самом начале моего попадания, когда Чернавский, то есть я, прибыл домой, Александр Иванович говорил, мол, у столоначальника Берестова сынок горничную обрюхатил, пришлось ей приданое хорошее дать да замуж выдать. Но отец тогда причитал, мол, уж лучше бы и его сынок сделал какой-нибудь девушке ребенка, нежели стал государственным преступником. Но здесь спорить сложно.

– Если у Ваньки с хозяйкой что-то и было, то он вдвойне молодец. Никто ничего не знает, все шито-крыто. Теперь вот уже ничего не будет. Хозяйка замуж собралась выходить. Тоже за судейского, за Литтенбранта. Кажется, из тех Литтенбрантов, что в Старой Руссе живут.

Нет, осведомитель отца очень осведомленный. Так кто же это? Действуем методом исключения. Кто был на той вечеринке? Пристава отметаю сразу – не тот уровень, чтобы переписываться с вице-губернатором, исправник наверняка тоже. Теоретически в переписке мог быть Лентовский, но Николай Викентьевич постельные темы затрагивать бы не стал, ограничившись общим рассказом. Поведал бы о моей службе, об успехах. Возможно, коснулся бы каких-то огрехов, не без того.

Остается лишь один человек – окружной прокурор Книснец. Мы с ним не то чтобы слишком дружны, но отношения неплохие. И, если не ошибаюсь, в окружной суд он переведен из канцелярии губернатора. А прокурор, он всегда в курсе служебных дел, да и домашние я от него не очень скрываю. Разумеется, за исключением того, о чем знать никому не следует. Что стоило батюшке черкнуть ему пару строк – дескать, милейший Эмиль Эмильевич, не откажите в любезности, поделитесь имеющейся у вас информацией о моем сыне. А добрейший окружной прокурор в перерывах между службой и бытом все подробно излагает батюшке.

Кстати, я ведь прокурору тоже свинью подложил. Куда он теперь жену Карандышева водить станет, если «Англетер» закрыт?

Я даже сердиться на прокурора не стану. Сердиться на Эмиля Эмильевича – все равно что злиться на приложение для отслеживания ребенка, установленное родителями на телефон.