– А толку-то? – вздохнул батюшка. – Не возьмут Ивана ни в одну миссию.

– Почему? – возмутилась матушка. – Ваня у нас уже титулярный советник, кавалер ордена.

– Потому, матушка, и не возьмут, – засмеялся отец. – Если бы он коллежским регистратором был, взяли бы. А титулярный советник, да кавалер – иное дело. Мелкую должность, вроде младшего секретаря, ему не дашь, не по заслугам, а в атташе ставить или в помощники посланника – опыта нет. Да и опаска у начальства будет – не подсидит ли такой, молодой да ранний? Сейчас бы самое лучшее ему опять в студенты вернуться. Четыре года в отпуске, пусть и без жалованья, подзабыли бы о его геройствах.

– Так ведь не хочет, – вздохнула матушка. – Говорит, после службы следователем несерьезно опять школяром становиться.

Я и на самом деле твердо сказал родителям, что на сдачу экзаменов экстерном согласен, но на учебу нет. И так в прошлой жизни за партой почти двадцать лет провел. Еще четыре года? Нет, не желаю! Может, если бы меня отправили в университет сразу после попадания, то учился бы и не вякал. Но тогда-то меня отец из университета и изымал. Молодец, между прочим, батюшка. До сих пор не понимаю, как люди математику могут любить?

– Тогда ему, дураку, придется двадцать экзаменов сразу сдавать, – сказал отец.

– Так уж и сразу?

– Не за день, конечно, месяца за три, а то и за четыре, – ответил Чернавский-старший. – Уточню, когда лучше в Москву ехать, когда Ваньке прошение подавать. Надо еще уточнить – нужно ли плату за обучение вносить? Опять расходы…

Я слегка возмутился. С чего это отец должен вносить плату за обучение, которого не было? А если и должен, так я ее сам внесу. Сколько стоит год обучения? Рублей сто или сто пятьдесят в год? За четыре выйдет шестьсот. Хм… Получается, ничего я внести не смогу. Осталось у меня рублей… триста, плюс двести, которые одолжил Литтенбранту.

– Невелики расходы – шестьсот рублей в год, – засмеялась матушка. – Хочешь, я из своих денег Ванино обучение оплачу? У меня там, на счете, тысячи четыре лежит, все равно не трачу.

– Да ну, Оленька, чего это ты? – испугался отец. – Что такое шестьсот рублей? Плюнуть да растереть. Знаешь ведь, что за Ваньку я все отдам, что у нас есть? Тем более что парень у нас хороший растет.

– А чего же тогда ворчишь?

– Так положено, – засмеялся в ответ отец. – Вот скажи-ка лучше, что с его невестой-то станем делать? Ванька о ней разговор даже и не заводит, может, передумал?

– Нет, Саша, если Ванюшка разговор не заводит, с нами не спорит, это значит, что мальчик всерьез решил. И мы сами ему много раз говорили, что возражать не станем, верно?