– Еще Иван прежних знакомых не узнает. Вон горничная сказала, мол, была в лавке, встретила там бывшего преподавателя географии Ивана Александровича, тот попенял – прошел, мол, Чернавский-младший мимо, нос отвернул. Обидно, говорит, что выпускники своих учителей забывают.

– Оленька, а что тут поделать? – вздохнул отец. – Понимаю, со стороны некрасиво, но Иван теперь в своем мире живет. Не забывай – он за полгода четыре убийства расследовал. Да каких! Писали, что про убийство мещанина – как там его? Долгушинова? Нет, Двойнишникова! – министр специальное совещание проводил, полицию наставлял, как работать нужно. Ведь это не наш Ванька должен был сделать, а сыскная полиция.

– Так пусть бы сыскная и искала.

– Так сыскная только в Петербурге. А пока в Череповце кумекали – звать или не звать на помощь, – наш сынок уже все и раскрыл.

– Зря, Саша, ты его в судебные следователи определил, – посетовала матушка. – Боюсь я, как бы что с мальчиком не случилось. Преступления раскрывает, там грязь, кровь…

– Кто ж его знал? – с досадой отвечал батюшка. – Я ведь статистику от исправников и судов регулярно смотрю. Думал – ну что там в Череповце? Город небольшой, но приличный, от Петербурга не слишком далеко. Городской голова человек дельный, окружным судом Лентовский заправляет – мы с ним давно знакомы. За год – одно убийство, так и то пьяный сосед другого соседа убил, расследовать ничего не нужно. Судебный следователь бумажки собрал и прокурору отправил. Что там случиться-то может? Куру украли, корова с дороги сбилась, а ее цыгане на мясо забили? Так хрен с ней, с курой, а корова сама дура, если с дороги сбилась. Было опасение, что Ванька от скуки пить начнет, так ведь сама знаешь – от дурости спиться можно везде, хоть в провинции, хоть в столице. Посидел бы Ванька с годик, а там я бы его на хорошее место поставил. Оля, ты же помнить должна.

– Помню я твои планы, помню, – хмыкнула матушка. – Поговорил бы с Гирсом, он бы Ванюшке место посланника отыскал. Где-нибудь в Барселоне или в Стокгольме. И служба почетная, и ответственности никакой.

– Ну кто бы его сразу в посланники поставил? – хмыкнул отец. – Вначале бы в младших секретарях походил, глядишь, лет через десять и в первые секретари вышел. А там уже потихонечку, авось, и до помощника посланника бы дорос. А уж кого посланником ставить, это только император решает.

– Если сейчас похлопотать? – спросила матушка. – Мы же брата министра у себя принимали, возможно, он и Ваню маленького помнит. Ты же с Федором Карловичем в Киргизской комиссии вместе был[1] ?