Я полез в карман, зазвенел серебром и медью, но Нюшка воспротивилась.

– Не, не надо. Игрушка не моя, я ее только нашла.

– Ты мне сказала, что Петьке собиралась отдать. Получится, что я у мальчишки игрушку забрал.

– Можно подумать, что Петька у нас без игрушек сидит! – фыркнула Нюшка. – Я ему недавно свистульку купила, а батька лошадку на колесиках притащил. Так Петька, паршивец, сразу же колесико поломал! Ревел потом, едва починила.

Сошлись на гривеннике. Пусть Петьке леденцов купит, да и себе заодно.

Посетители в мой кабинет приходят чрезвычайно редко. Тех, с кого следует снять показания, я обычно допрашиваю либо в участке, либо прямо на дому. Разве что свидетелей приходится приглашать. Но вот чтобы кто-то явился по доброй воле, не упомню.

– Господин Чернавский, но вы же следователь, да не простой, а по особо важным делам. В уезде за вами укрепилась весьма положительная репутация. Говорят, что если вы чего-то захотите, то все отыщете.

Вот она, оборотная сторона славы в провинциальном городе. Ладно, что каждой собаке знаком, так еще и люди отчего-то начинают преувеличивать могущество.

Вараксин Сидор Пантелеймонович, житель Череповца, дворянин, губернский секретарь в отставке, отчего-то решил, что окружной суд должен отыскать злодея, который похищает кур из его курятника. Кур не так и много, но и немало – двадцать штук, один петух. Правда, месяц назад птиц было двадцать пять.

Курятник, а это еженедельно сотня, а то и полторы сотни яиц, которые у него охотно брали лавочники, у старика был главным источником существования, потому что пенсию он получает маленькую. На его самого и на супругу пенсии хватает, но Вараксин ежемесячно отправляет десять рублей сыну, живущему в Тихвине, и столько же дочери, проживающей в Вологде. Сын, как я понял, служит чиновником, не бедствует, но деньги от старого отца принимать не стесняется. И дочка – давным-давно замужем, и муж у нее офицер. Впрочем, не мое это собачье дело вникать, кто кому помогает.

Сидор Пантелеймонович был благообразным старичком, лет под семьдесят. Я поначалу подумал, что у дедушки в связи с его возрастом старческое слабоумие. Но маразматиком Вараксин не выглядел. Одет бедно, штаны с заплатами, сапоги не раз отдавались в ремонт, но все чистенькое. И речь отличалась здравым смыслом. Полагаю, если бы он вел себя по-иному, наш служитель его бы попросту не впустил.

Ух, как же я поначалу обрадовался. Ну, наконец-то появилось дело, о котором мечтал, – кража курей! Когда ехал в Череповец, надеялся, что, кроме похищения домашней птицы, вроде курей да уток, ничего и не будет. В крайнем случае – прихватизируют индюка или гуся, если в Череповце их разводят. Уже прикидывал, как составлю отчет по краже уток: личным наблюдением установлено, что с места преступления следы птиц ведут по направлению реки, из чего можно сделать вывод, что утки покончили жизнь самоубийством. Слышал некогда этот полицейский анекдот.