Определенно, заинтриговал меня Петр Прокофьевич этой новостью. Поинтересуюсь потом у Николая Викентьевича – куда это Виноградов намыливается? Слабо верю, что в смотрители шлюзов.

А сейчас отправлюсь в свой кабинет, напишу письмо батюшке. Если вице-губернатор Новгородской губернии, будущий товарищ министра, узнает, что руководство Череповецкой окружной тюрьмы подозревается в махинациях не от собственного сыночка, а от кого-то другого, это будет свинством с моей стороны. Я ведь и так подкладываю отцу большую свинью. Тюрьмы у нас находятся в структуре МВД, директор тюрьмы, господин Фаворский, утвержден в своей должности губернатором (любопытно бы глянуть – не сам ли отец документы подписывал?), а сынок вице-губернатора по собственной инициативе начинает делать то, что его делать никто не просил, – проводить оперативно-следственные мероприятия в отношении руководства Череповецкой окружной тюрьмы. Что скажут товарищу министра внутренних дел и сам министр, да и государь-император? Мол – в своем ведомстве гадину пригрел?

Может, стоит соврать Чернавскому-старшему? Дескать – я здесь ни при чем, подозрения высказывает один из членов благотворительного комитета… Нет, не стану. Напишу, как оно есть. Тем более что пока это всего лишь мои подозрения. Не подтвердятся – и ладно. Но с другой стороны, мой батюшка – человек очень умный. А данная ситуация может не навредить его будущей карьере, а, напротив, очень даже помочь. Вице-губернатор, не потерпевший, чтобы в пределах губернии процветало мздоимство, заслуживает всяческого поощрения со стороны вышестоящего руководства.

Теперь самое главное – все правильно сформулировать. Так, чтобы и лишнего отцу не сказать, но и чтобы он был в курсе событий.

Только собрался думать, как отвлекли. В дверь постучались.

– Да? – отозвался я, недовольный, что оторвали от важного дела.

– Заняты?

В кабинет заглянул пристав Ухтомский.

– Антон Евлампиевич, день добрый, – поднялся я со своего места. Если пришел пристав, значит, по делу. Поручкавшись, кивнул тому на стул для посетителей. – Присаживайтесь. Каким ветром?

Старый служака, осторожно усаживаясь, сказал:

– Посоветоваться с вами хотел. Касательно старшего городового нашего.

– Уж не кладоискателя ли? – усмехнулся я.

Ухтомский смущенно закашлялся. Эпидемия кладоискательства, охватившая Череповец, быстро сошла на нет. Не то народ образумился, не то зима помешала. Долбить ломом мерзлую землю? На фиг такое счастье! И кладов не надо. Старший городовой Смирнов, поставленный присматривать за гостиницей «Англетер» и ее постройками, тоже пытался что-то искать, но, «вразумленный» начальством, оставил это глупое дело. Тем более что в гостинице появилась хозяйка, выпущенная из тюрьмы. Муж и работник отправились на бессрочную каторгу, канцелярист получил два года тюрьмы, а саму Анну Тихоновну присяжные заседатели признали невинной жертвой обстоятельств. Дескать – боялась мужа, который грозился физической расправой, а то, что стирала окровавленные вещи, – бывает. Если бы на процессе всплыли все обстоятельства, касающиеся ящика с акциями, хозяйке пришлось бы туго. Но, увы. Не все можно поведать миру.