– Удается? – полюбопытствовал я.

– Не очень, – признался исправник. – Хорошо, что их не так и много. Два-три человека, не больше. Вот если скиты создают, это хуже.

Скит – это только для писателей хорошо. Для государства не очень. Народ, который там живет, поставил себя вне государства. Стало быть, налоги не платит, на военную службу не желает идти. Непорядок. Да и мало ли кто может укрываться в скитах?

– А есть и скиты?

– Сложно сказать, – вздохнул исправник. – Знал бы, что где-то скит имеется, отправил бы полицию на задержание, а понадобилось – так и солдат бы привлек. В прошлом году в лесах женский скит отыскали. Жили там девять баб, вроде как странницы старые да увечные. Задержали, доставили в Череповец. Выяснилось, что среди обитателей две беглые каторжницы да три воровки, что в розыске. Еще четыре бабы – эти и на самом деле бывшие странницы. Преступниц по этапу отправили, а старух, которые странницы, в женскую обитель. Пусть там свой век доживают. А сбегут – так их дело.

– А кто такие филипповцы?

– Тоже раскольники-беспоповцы. Молятся дома, общиной, но за государя отказываются молиться, не желают вступать в законный брак[28] , – пояснил исправник.

Спрашивать – как это власть мирится со всем этим, глупо. В моем двадцать первом веке тоже всего хватает. Старообрядцев, правда, почти повывели, но в этом двадцатый век виноват и всякие исторические катаклизмы.

– А в деревни Замошье, где крестьянин с лестницы упал? Там раскольники какого толка?

– А вот там-то как раз раскольники чистой воды. И попы свои, и храмы тайные. То есть поп-то у них один, выборный, да и храм один. Народ богатый живет. У них ведь барина не было – государственные крестьяне, не бедствовали, а после реформы еще лучше зажили. Почти у каждого мужика – по две лошади, а коров – не то по три, не то по пять. Община крепкая, друг за друга горой. Свой маслозаводик – масло и к нам посылают, и в Вологде продают. Своя мельница имеется. Могли бы, кстати, на ней зарабатывать, но она только для своих. Тех, кто щепотью крестится, не пускают.

– И в дома, наверное, чужих не пускают?

– В дома-то пускают, я же был в тех деревнях, даже хлеб и воду дадут, но откровенничать – боже упаси! В Замошье своих рабочих рук не хватает – в батраки нанимают тех, кто щепотники. И кое-кто из молодежи к раскольникам переметнулся. Были бы доказательства, что среди раскольников проповедники есть, я бы таких мигом из уезда выслал, но доказательств-то нет!

– Стало быть, ваше высокоблагородие, придется нам в эту, как ее там… Затишье? А нет, Замошье ехать? – поинтересовался я. – А коли труп придется эксгумировать, надо нам с собой и доктора брать.