– Старообрядцы? – выпалил я.

Кажется, исправник был слегка раздосадован, что судебный следователь раскрыл этот маленький секрет. Не дал, понимаете ли, раскрыть великую тайну. Слышал, что в Череповецком уезде имеются старообрядцы, но сам я с ними не сталкивался. Или если и сталкивался, то не мог опознать. На лбу не написано – старообрядец или никонианин.

– И что, староверы совсем не пьют? – поинтересовался я.

– Почему же, могут позволить. Одну рюмку для здоровья, вторую – для веселья, – сказал Абрютин. Посмотрев на меня, усмехнулся: – Если бы я вас в нашем храме не видел, заподозрил бы, что и вы старообрядец. Две рюмки, не больше. И курить – ни-ни.

Василий Яковлевич уже не первый раз намекает на мою странность, хотя мы с ним как-то и выпивали. На моей «проставе» в честь ордена. Но я вроде бы выпил не две, а целых три рюмки.

– Ничего, будет оказия, накундехаемся мы с вами до поросячьего визга, – пообещал я.

– Накундехаемся? Да еще и до поросячьего визга? – хмыкнул Абрютин. – Надо запомнить.

Запоминайте, господин исправник. Я вам как-нибудь еще что-нибудь этакое выдам.

– В нашем уезде старообрядцев много? – поинтересовался я.

– Вы их лучше раскольниками именуйте, – посоветовал Абрютин. – Иначе получится, что мы с вами по какому-то новому обряду живем, а они по-старому? Наших предков в один год крестили.

Вот здесь можно было бы поспорить. Хотя официально крещение Руси и состоялось в 988 году, но реально оно растянулось лет на сто, если не больше.

– Переписи им не делали, но, по подсчетам батюшек, тысячи две или три. В Пачевской волости их хватает, в Чаромской немало. Есть еще в Ильинской. Вон, у нас даже в приходе Воскресенского собора один раскольник числится.

– Василий Яковлевич, я ведь толком и не знаю, чем староверы, раскольники то есть, от нас отличаются. Ну крестятся двумя перстами, икон наших не признают, в богослужении только рукописные книги используют. А что еще?

– У них там черт ногу сломит, вторую вывернет, – поморщился Абрютин. – В тех волостях, где у нас раскольники живут, можно сказать, чересполосица. В деревнях и раскольники живут, и православные, как мы с вами. В той же Пачевской волости – есть раскольники, которые в наш храм ходят, но крестятся двумя перстами. Есть те, кто сами себе попов избирают, иной раз священниками по очереди служат. У этих тайные церкви есть. Есть еще беспоповцы – эти попросту дома молятся на образа, а то и на камни какие-нибудь. Есть еще филипповцы, бегуны.

– Бегуны, как я понимаю, от всех бегают? А филипповцы это кто?

– Бегуны, допустим, они не бегают, – пояснил Абрютин. – Убегают они от мирских соблазнов. Чтобы никаких связей с обществом, с государством. Им странствовать можно по святым местам, вот и все. Мне бы не жалко – пусть себе странствуют, только там ведь и молодые парни есть, кому на службу военную надо идти. Они-то по святым местам бродят, а у меня голова болит – как их на медицинскую комиссию отправить?